– Шизофрения – это четыре А, – попытался ответить на вопрос Виктории «Оле-Лукойе»: – Апатия (вялость), аутичность (уход в себя), абулия (отсутствие воли), амбивалентность (люблю и ненавижу). По-моему, Шляпник больше опасен сам для себя, чем для окружающих. Вот как раз с собой он несколько раз пытался покончить, – проговорил старичок, узнав Викторию.

– А убивать в принципе шизофреник может?

– Да, может, почему не может? Любой человек при определенных обстоятельствах может убить другого человека.

– А серийно?

– Тут уже сложнее, но и так бывает.

– Ну а конкретно Шляпник?

Доктор пожал плечами:

– У Шляпника сохранен контроль над сознанием, он много лет боролся с признаками болезни, пытался ее контролировать, и во многих смыслах ему это удавалось, это нетипичный случай.

– Что это значит?

– То, что теоретически я не отметаю такой возможности, но нужны доказательства еще и со стороны следствия. Ведь теоретически и мы все можем… Понимаете, чтобы человек начал убивать серийно, стал маньяком, это как атомная бомба. Должны сложиться много разных компонентов, а потом еще возникнуть условия, чтобы эти компоненты рванули. Есть черты предрасположенности к насилию. То, что психиатры называют неправильными мозгами, – это особые изменения в области лобной и височной долей, которые отвечают за формирование воли, увеличение желудочков головного мозга, отвечающих за инстинктивные желания. В принципе томограмма Шляпника показывает подобные изменения. Но должны наложиться еще особые черты личности плюс внешние социальные факторы и, наконец, пусковой механизм, служащий толчком. Есть маньяки, которые убивали только женщин в красных плащах, есть те, кто реагировал на обтянутые колготками ноги, на пионерскую форму, а кому-то и этого всего не надо. В общем, много факторов должно сдетонировать, чтобы маньяк проявил себя. Что касается Шляпника, то я могу сказать, что он отличная кандидатура, вот только у меня в отделении есть как минимум человек пять таких же прекрасных кандидатур.

Виктория поморщилась.

– Шляпник агрессивен? – поинтересовалась она.

– Скорее озлоблен.

– Это из-за болезни?

– Конечно.

– Раним?

– Чрезвычайно.

– Впечатлителен?

– Да.

– Внушаем?"

"Доктор выдержал паузу, разглядывая собеседницу и, кажется, стараясь угадать, куда она клонит.

– Внушаем, вполне, – наконец согласился он.

– А тот император, о котором говорил ваш пациент, может он быть реальным человеком или это тоже галлюцинация?

Врач усмехнулся:

– Ну если вас интересует вопрос, давали ли мы ему позвонить, то да, конечно, давали. Несколько раз. Он лихорадочно перебирал номера, звонил, ошибался, а потом всякий раз заключал: император позвонит сам.

– Это не значит, что император не существует, – кивнула Виктория.