Казалось бы, территории-то: – бери не хочу, население Земли в сравнении с современным было крошечное, но вот поди ж ты, дрались, да так, что за эти два с половиной миллиона палеолитических лет навалили столько трупов, сколько во все последующие мировые войны не получилось. А палеолит, на минуточку: девяносто девять процентов всей человеческой истории. Ну и что вы хотите от нас теперь? При такой-то дрянной генетике? Вот так и лупим друг друга, что есть мочи, делим территории.

С другой стороны, от ученых дам на кафедре ожидаешь все-таки немного другого поведения. Как ни крути, если посмотреть на историю Нового времени и гомо сапиенса, то тут есть интересная тенденция, связанная как раз с развитием письменности. Все мы знаем, что времена, когда жила Клеопатра, ближе к моменту высадки первого человека на Луну, чем к моменту постройки пирамиды в Гизе. А кто-нибудь задумывался, что послужило толчком к ускорению истории? К тому, что мы стали ее ощущать, видеть, чувствовать, осязать? Появление письменности – говорят историки. Как бы не так! При строительстве пирамид в Гизе письменность уже существовала, но ничего особо не менялось, потому что настоящим толчком стал не сам факт наличия письменности, а ее массовое распространение, увеличение количества грамотных людей. То, что как раз и происходит ближе ко временам Клеопатры, Марка Антония и Юлия Цезаря. Ускоряется информационный обмен, в том числе из-за увеличения количества учителей-словесников, обучавших маленьких мальчиков (девочкам роскошь массового образования открылась позже) корябать заостренным стилосом на покрытой воском дощечке. Вслед за информационным обменом увеличивается и скорость цивилизационных процессов. Кстати, стоило в Средние века упасть уровню общей грамотности, и все снова замедлилось, вплоть до старика Гуттенберга.

И вот парадокс: гуманитарии мощным атлантским плечом толкнули когда-то цивилизацию, словно машину с севшим аккумулятором, мы полетели в космос, научились продлевать жизнь более чем в два раза, искусственно размножаться, но при этом отношения между людьми, и в том числе на отдельно взятых гуманитарных кафедрах до сих пор напоминают скорее о палеолите, чем о полетах к звездам.

Виктория тоже пребывала от общения с Верой Ухтомской в легком шоке.

– С таким уровнем конфликтности Ухтомская, конечно, вряд ли сможет стать заведующей, во всяком случае, если и станет, то ненадолго. А вот в качестве движущей силы революции она очень даже хороша, – размышляла Вика, пока мы ожидали такси.

– Ты собралась делать на кафедре революцию?

– Не то чтобы…

СМС оповестило о том, что такси на месте.

– «Гранд Ставро»? – весело поинтересовался таксист. – С котом?

– Можно, можно с котами.