Она всегда была из тех, при взгляде на которых мужики шеи сворачивали. Вот только внутри под красивой оберткой пусто.

— Привет, Русланчик, — улыбается гостья и наглым образом, словно не замечая, как я взвинчен, подходит и, обняв за шею, целует в щеку.

Меня обдает ароматом ее сладких духов, а внутри все естество бунтует: не те руки, не те губы и аромат не тот.

— Ромашка, сладкая, поднимись к себе, нам с тетей Нелли…

— С мамой, — с непрошибаемой улыбкой на губах перебивает бывшая. — Маме с папой нужно поговорить, Роберта, — смотрит на ребенка, напрочь игнорируя мой недовольный взгляд.

Малышка ничего на эту реплику не отвечает, соскакивает с рук и послушно уходит.

— С мамой, значит? — прячу руки в карманы брюк и смотрю на замершую напротив меня биологическую родительницу Роберты. Черт возьми, сейчас смотрю на нее, и мне кажется, что Ромашка даже на Алису похожа больше, чем на родную мать.

— Не надо так, Рус, — тянет ко мне руки девушка, укладывая ладони на груди.

Не ёкает. И я понимаю это даже с каким-то облегчением. На пороге показывается Нина Федоровна, коротко кивает мне и, распрощавшись, удаляется из этого дурдома.

— Зачем ты приехала? — не намерен ходить вокруг да около. — У меня своя жизнь, у тебя своя, с какой радости ты решила, что имеешь право без предупреждения заявиться в мой дом?

— Я приехала к своей дочери. Роберта уже выросла и все понимает, ты же видишь…

— Что понимает, Нелли? Что ее матери было плевать на родную кровь, пока та была младенцем?

— Ребенку нужна мама.

— Ребенок прекрасно жил без тебя! — шиплю на бывшую и прохожу на кухню. Внутри всего трясет от злости на себя и на нее, потому что она права. Нужна. И я, черт возьми, это прекрасно понимаю.

"— Рус, — слышу за спиной, но намеренно игнорирую Нелли. Достаю из бара бутылку и наливаю в стакан, тут же залпом осушая. — Руслан, давай поговорим спокойно. Я соскучилась, — чувствую, как на плечи ложатся женские руки, а Нелли подходит все ближе и ближе. — Я правда пыталась жить без Роберты… без тебя… но не могу, — шепчет так проникновенно, что не будь в моем сердце и в голове другой девушки, я бы даже поверил. Вот только она соскучилась, а мне что теперь делать? Поставить крест на своей личной жизни?

— Что ты хочешь? — вздыхаю, потирая виски, в которых словно барабаны долбят.

— Я хочу, чтобы мы стали одной семьей, — слегка сдавливая ладошки на моих плечах, шепчет девушка. А у меня все внутренности узлом скручиваются, а руки сжимаются в кулаки. Семьей…

— Нелли, у меня есть своя личная жизнь. Я не люблю тебя, слышишь? — разворачиваюсь к девушке лицом, чтобы заглянуть в ее ледяные голубые глаза. Не такие, как у Лисы. В этих ни грамма тепла и заботы. Холодный, беспристрастный расчет.