— Кого-то ждешь? — смотрю на мужчину, который хмурит брови, машет головой и идет открывать, впуская неожиданного вечернего визитера.

Мы с Ромашкой разливаем по стаканам сок и щедро накладываем печеных овощей в тарелку Руса, дожидаясь самого хозяина дома, как входная дверь хлопает, и мы с Робертой прислушиваемся к знакомому голосу из прихожей.

— Дядя Малат? — загорелись огоньком глаза малышки, когда в поле нашего зрения появляются мужчины.

— Привет, Ромашка!

Девчушка соскакивает с места и бежит в раскрытые объятия Марата Сергеевича. Я неловко поднимаюсь из-за стола и мнусь на месте, немного не понимая, как себя сейчас вести с гостем. Одно дело, когда мы с Русланом и Робертой один на один, в какой-то степени мы уже привыкли друг к другу, а тут человек извне. А наши с Беркутовым отношения вроде и не утаивались, но и во всеуслышание мы о них не объявили. Да какой там, до сегодняшнего дня мы и сами были в легком состоянии подвешенности.

— Я смотрю, зашел прямо к ужину, — смеется гость, — привет, Алиса.

— Добрый вечер, Марат С…

— Просто Марат, ладно? — подмигивает мужчина, получая тычек от Руслана. — Понял: не подмигиваю и вообще не смотрю. Собственник чертов.

— Собсвеник сёлтов, — повторяет Ромашка, пряча губки ладошками.

— Роберта, — строжится отец, — не слушай плохие слова, которые говорит дядя Марат.

— Потом подрастешь, и я тебя другим плохим словам научу.

— Будешь ужинать? — смотрит на друга хозяин дома, взгляд немного недовольный. Что это на него нашло?

— Буду, если не выставите вон.

— Садитесь, — киваю, приглашая мужчин и ребенка к столу, — сейчас принесу еще приборы. Как относишься к рыбе? — оглядываюсь на гостя, замирая на полпути.

— Обожаю.

— Отлично!

Марат с Ромашкой, тихонько о чем-то болтая, усаживаются за стол, а вот я на кухню иду не одна. Следом за мной по пятам Рус, который, кажется, злится.

— Ты чего? — тяну за локоток, потому что буквально ощущаю, как дышит огнем от злости мне в затылок Беркутов. — Сейчас взорвешься!

— Что у вас было с Левашовым? — сжимая руки на моей талии, заставляет меня отступить к столу. — У вас было что-то? — смотрит на меня хмуро.

Сначала теряюсь, но медленно до меня начинает доходить, в чем тут дело.

— Ты ревнуешь? — выпаливаю удивленно.

— Не говори ерунды, Лиса.

— Нет-нет-нет, — сами собой растягиваются губы в улыбке, — Руслан Данилович, да вы ревнивец! — шепчу тихонько, укладывая ладошки на колючие щеки мужчины и тяну большими пальчиками уголки упрямых губ вверх, — вон как насупился, рычишь, бурчишь.

— Ладно, да. Я ревную, — сдается бука, сжимая руки в плотное кольцо и утыкаясь лбом в мой лоб. — Левашов на тебя, между прочим, с первого дня в офисе поглядывал.

— Правда?

— Правда.