Ее дыхание сбилось, щеки пылают, — Ромашка… — откашливается и поглядывает мне за спину на вернувшуюся с Бубой малышку.

— А посему вы пису не стляпаете? — смотрит на нас Роберта, хмуря бровки.

— Кажется, нам сейчас дадут нагоняй, — шепчу Лисе на ушко, и мы тихо дружно посмеиваемся.

— Так, пицца…

Нет абсолютно никакого желания ее выпускать, но надо. Пока Роберта Руслановна не разогнала нас по разным углам своими надутыми губками и насупленным сопением.

Приходится самоустраниться из кухни, чтобы не отвлекать своих девчонок. Да и все-таки надо что-то решать с транспортом Алисы.

Если я хочу чтобы, она жила здесь со мной и Ромашкой, то не могу гонять ее постоянно на такси. Пара — тройка звонков, и я уже знаю, где достану для нее нового двухколесного красавца.

После вкуснейшего ужина меня назначают главным по посуде, а Лиса с Ромашкой идут в ванну с уточками. По-моему, моя дочь полностью и без стеснения пользуется добротой и крепкой привязанностью к себе Алисы. Маленький голубоглазый чертенок.

Навожу порядок на кухне и, поднимаясь на второй этаж, с удивлением понимаю, что Лиса утаскивает свои вещи в гостевую спальню.

— Куда? — удивленно торможу девушку на лестнице.

— В… — смотрит на меня растерянно, видимо, совершенно не понимая, что я рассчитывал немного на другое ее местоположение. Да, по ходу, пора тебе смириться, Беркутов, мало ли на что ты рассчитывал. Так быстро тебя не простят.

— Я думал, ты останешься со мной, — киваю на хозяйскую спальню, но Лиса упрямо поджимает губы.

— Нет, лучше… не надо. Я уложу Ромашку, а потом устроюсь в гостевой комнате.

— Мы будем просто спать, Лис, клянусь, — поднимаю руки, понимая, что, возможно, это для нее проблема. Что я начну приставать, а она пока не готова переступить через все мои ошибки. Но черт, мне хотя бы просто ее рядом!

— Прости, — все, чего удостаиваюсь. Девушка отворачивается и, быстро перебирая босыми ногами, спускается по лестнице.

Хочется начать спорить с этим ее упрямством, но в глубине души я ее понимаю. Лечь в постель с тем, кто предпочел тебе другую — это мерзко. Хоть с Нелли у нас ничего и не было. Надеюсь. Ночь, когда я напился вдрызг, я не помню совсем. Но очень хочется верить, что даже в таком состоянии я бы не позволил себе лечь с ней в постель. При мысли об этой стерве до сих пор потряхивает.

Захожу в спальню Ромашки, которая, уже обняв книжку, сидит и ждет девушку, и целую в румяную щечку:

— А ты не будес с нами ситать сказки? — обвивает за шею мое чудо. — Пло плинсессу и длакона. Лиса колосо ситает сказки.

— Нет, малыш, папа устал. Я пойду спать, хорошо?

Хотя у самого сна ни в одном глазу. И совсем не отказался бы лишний раз провести время с дочерью и любимой, но чувствую, лучше удалиться. Чтобы за день не исчерпать весь ее лимит доверия ко мне.