Злость и гнев плохие советчики и помощники. Сейчас надо просто поесть, чтобы было молоко и силы.

— Ты можешь не беспокоиться, — не хотел прекращать свою пафосную речь чародей, — мы достойно воспитаем твоего сына и готовы позаботиться и о тебе, если ты решишь остаться с нами. При правильном подходе и подаче твоя личность может вписаться в историю наравне с Новым богом.

— Спасибо за предложение, я подумаю, — пересилив желание запустить в него тарелкой, ответила я.

— И напоследок… — Я с надеждой взглянула на собеседника, уже жалея, что позволила ему завести разговор.

 — Дэйс сказал, что ты отказалась от помощи наших женщин. Я заверяю, никто из нашей общины не причинит Новому богу вреда. Этот ребенок наша надежда. Надежда всего мира. Поэтому не взваливай все на свои хрупкие плечи, поверь, от тебя никто не требует подобных подвигов и самоотверженности. Для любой женщины будет честь помогать в воспитании ребенка.

Я, если честно, уже сама начала менять отношение к поспешному отказу. В конце концов, почему бы не предоставить им честь стирать пеленки, к примеру? Этот подвиг я с удовольствием переложу со своих хрупких плеч на чьи-то более подготовленные и привычные.

Так что отказываться не стоит.

— В таком случае я с удовольствием приму посильную помощь. Только в установленных мною рамках, — обозначила четкую позицию я.

— Конечно, — заулыбался местный главный чародей, — мы всегда все делаем целой общиной, так что не стесняйся обращаться за помощью.

На этом, к моему облегчению, Ожён оставил меня одну. Этот культ, община, Новый бог и прочее вызывали стойкие ассоциации с земными сектами. И данный факт напрягал еще сильнее. Уверенность в том, что придется иметь дело с фанатиками, крепла, в то время как идея найти союзников, напротив, улетучивалась.

С союзниками мне как-то не очень везет, значит, лучше и не надеяться. Как говорится, хочешь сделать хорошо — делай сам.

Я взглянула вслед уходящему главному чародею Закатной крепости. А Лем был не так уж и плох, как мне казалось. Все познается в сравнении.

Я собрала волю в кулак и зачерпнула ложкой суп. К моему облегчению, он оказался вкусным. Аппетита это не прибавило, но хотя бы не испортило вконец. Я учусь радоваться малому, это хорошо.

А еще лучше, что я вообще не разучилась радоваться.

Настрой у меня самый что ни на есть боевой. Наконец я узнавала себя. Никогда за мной не водилось привычки киснуть, а то в последнее время я что-то совсем выбита из колеи. Задерживаться в трапезной дольше необходимого смысла не видела, поэтому, поев, поднялась на нужный третий этаж, зашла в комнату — как раз вовремя, пришло время поменять пеленки. За возней с Вовкой я совершенно не заметила, как в комнате появился третий человек.