— Куда? — возражаю я, сквозь мутную пелену сознания и тяну руки.

— Арина, тише. мы его обмоем и вернём. Тише, — пробивается в мой мозг голос Мариссы. — Арина, вы слышите меня?

Мотаю головой, не осознавая действительность. Всё кажется каким-то сном. Ничего не ощущаю, плохо слышу и вижу. Что происходит? Почему они забрали моего сына? Почему лица Дебры и Мариссы выглядят столь озабоченными? Стараюсь встать с кровати, не обращая внимания на руки, что удерживают меня. Мне нужен мой ребёнок, я пойду вслед за ним.

— Альфа… Помогите достучаться…

— Рина, детка, — поднимаю взгляд на Брендона, который внимательно вглядывается в мои глаза.

Цепляюсь за его горячую широкую ладонь, которая, словно якорь, удерживает меня в реальности.

— Любимая, не нервничай. Ты молодец, ты отлично справляешься. Нужно потерпеть еще немного. Слушай сейчас Мариссу и Дебру.

Перевожу взгляд на женщин, продолжающих стоять между моих ног. Стараюсь сфокусироваться, но всё расплывается перед глазами. Резкая боль и из меня вырывается первый крик за всё прошедшее время.

— Арина, тужьтесь. Сильнее, — зажмуриваюсь, часто дышу и вновь напрягаюсь.

Не понимаю, что происходит. Ведь я уже видела своего сына. Я родила! Зачем вновь тужиться? Почему снова больно? Просто подчиняюсь женскому голосу, который раздаётся в моей голове. Если бы не Брендон, то я бы уже отключилась, запаниковав.

— А вот и наша девочка, — еще один детский плач разрезает тишину комнаты.

На моей груди оказывается ещё один комочек, еще меньше прежнего. Всхлипываю, слёзы счастья текут по моим щекам, когда я аккуратно дотрагиваюсь до малышки.

— Поверить не могу, — ошарашено выдаёт Брендон и счастливо улыбается. — Выходит, что мы оба были правы.

Закатываю глаза и смеюсь. Кто о чём, а мой муж всё выясняет, кто же из нас выиграл спор. Хотя ситуация и правда невероятная для оборотней, я уже знаю, что у них не бывает многоплодных беременностей.

Мягкий нежный поцелуй ложится на мои губы, растворяюсь в нём, чувствуя невероятные облегчение и восторг.

— Спасибо тебе, родная, — шепчет в мои губы Брендон.

А я лишь улыбаюсь, ощущая спокойствие и умиротворение, которые поселились в моей душе. Кажется, всё произошедшее действительно стоило того, чтобы оказаться в этой самой минуте неописуемого счастья.

* * *Весь Олленд ликовал в этот вечер, встречая рождение первой за тысячелетия ведьмы в мире, ознаменовавшее начало новой эпохи, возрождение расы, мудрость и сила которой считалась утерянной. Мерцающее и переливающееся разными красками сияние ещё долго украшало небо, словно салютуя и приветствуя девочку, которая стала символом надежды и веры для многих.

Лишь он, единственный, кто не разделял всеобщего праздника.