Но Нику и правда требуется общение со сверстниками, я не могу его изолировать. А если он расскажет кому-нибудь? А если его признают из-за этого психически нестабильным? Или того хуже, заберут для каких-нибудь опытов? Или все вокруг будут его бояться? Нет, я не могу так рисковать судьбой сына. Но и соглашаться с Брендоном не хочу. Согласиться — значит потерпеть поражение, а я не позволю собой помыкать.

— Хорошо. Где вы живёте? Я могу привозить сына к вам на выходные или на каникулы, — вношу я своё предложение, на которое этот горе-папаша тут же закатывает свои красивые глаза.

— Ты — дура или прикидываешься? — рычит он на меня, — Да ты понимаешь, что…

— Спокойнее, Брендон, — перебивает его Алекс, похлопывая по плечу, — Арина не знает многого о нашем мире, что знаешь ты. Поэтому не надо делать преждевременных выводов о её умственных способностях.

Благодарно ему улыбаюсь, стараясь не показывать, что меня задели обидные слова Брендона. Я — не дура! Просто ищу разные варианты, в то время, как он, только и знает, что рычать или волком обращаться.

— Арин, — продолжает Алекс, — Молодые волки не контролируют обращения еще некоторое время. Поэтому Николас не может остаться в вашем мире, ходить в человеческий детский сад. Он может неожиданно превратиться в волчонка, напугать других детей и воспитателей. Неизвестно, к чему это приведёт. Чистильщики потом заколебутся разгребать последствия.

— Чистильщики? — недоумённо переспрашиваю я. — Кто это?

— Это особая раса, которая умеет стирать память людей и существ. Их призывают, когда люди случайно становятся свидетелями какого-то магического происшествия. Если тебе интересно, могу познакомить с парочкой. Отличные ребята, только слегка занудливые. Слишком любят правила и порядок. Правда, если их подпоить..

— Довольно, — яростно ударяет кулаком по столу Брендон, — Я могу и на тебя чистильщиков натравить, если не договоримся по хорошему. Я забираю сына.

— Но…

— Никаких ""но"". Он мой. Я искал его четыре года.

— Брендон, может быть Арину просто возьмём с собой? Уверен, что ей найдётся место в нашей стае, — предлагает Алекс.

— Нафига она мне нужна? — искренне удивляется этот наглец, — У меня самок целая стая, а эта даже не пахнет ничем.

— Кстати, как раз надо выяснить почему. Это интересно и необычно, — задумчиво говорит Алекс. Их диалог напоминает мне совместный допрос, метод, называемый в народе ""хороший полицейский""/""плохой полицейский"".

— А мне неинтересно. Мне нужен мой ребёнок, которого она упорно отказывается мне возвращать. И я готов его забрать любыми способами, — твердо отвечает Брендон.

Слушаю, как они обсуждают судьбу мою и моего ребёнка, будто меня здесь нет. Чувствую, как внутреннее раздражение нарастает, переходя в ярость.