Да что с ним происходит? Почему в этом доме никто не хочет делиться со мной тем, что у него на душе?

— Брендон не присоединится к нам за ужином? — спрашиваю у Брук, которая отдаёт приказ вность блюда.

— Альфа покинул особняк примерно десять минут назад, мисс, — отвечает волчица, видя мой непонимающий взгляд, поясняет: — Он может мысленно передавать мне подобные сообщения. Альфа сказал, что скоро вернётся, но начинать ужин можно без него. Алекс тоже предпочёл сегодня отказаться от вечерней трапезы, поэтому только вы и Никки сегодня за столом.

— Понятно. — Киваю я, размышляя, куда мог уйти Брендон и зачем.

 — Николас, значит твой разговор с отцом откладывается, пока он не вернётся.

— А я уже поговорил, — безмятежно отвечает ребёнок, откусывая от куска мяса. — Папа мне помог переодеться и отправил ужинать, а сам ушёл.

Ничего не понимаю.

— Может быть, ты мне теперь скажешь, о чём вы разговаривали? — Осторожно интересуюсь у сына, надеясь найти какие-то ответы.

— Не-а, это наш секрет. Извини, мамочка, но я не могу рассказать, — твёрдо говорит сын.

— И куда ушёл папа ты тоже не знаешь?

— Нет, он лишь сказал, что ему надо ненадолго отойти, но он скоро вернётся и поиграет со мной в нюхача! — отвечает Ник, блестя искорками восторга в глазах.

 — Это когда надо угадывать, чем пахнет. Очень классная игра!

Нет, Брендон окончательно переманил сына на свою сторону. Я теперь не самый главный человек в жизни Николаса. Меня даже играть в нюхача не зовут. И правильно, какой от меня прок, если мое обоняние совершенно обычное?

Надо родить дочку, она-то точно не променяет меня на отца. Смогу играть с ней в кукол, читать сказки про принцесс и заплетать её длинные волосы, такие же мягкие как у отца.

На несколько секунд, словно выпадаю из реальности. Перед глазами вспышками мелькают далёкие картинки. Они такие манящие и по-домашнему уютные, что хочется наслаждаться целую вечность: вот я лежу на кровати рядом с маленькой девчушкой, завернутой в плюшевый плед и рассказываю сказку, перебирая пальцами её вьющиеся тёмные волосы. Вот уже подросшая хрупкая девочка с такими же как у меня ярко-синими глазами, бегает по саду от подростка, в котором с удивлением узнаю Николаса, заливисто хохоча. Вот эта же девочка проводит рукой над кустом моей любимой сирени и он распускается ярко-фиолетовыми гроздьями цветов, посреди заснеженного двора. Вот я обнимаю её, вдыхая цветочный луговой аромат, провожая в школу.

— Мам… — врывается в моё сознание голос сына.

Мотаю головой, отгоняя наваждение. Я что, всерьез сейчас представляла себе свою дочь? Она была так чертовски похожа на Брендона, просто невероятно. Насколько же яркой и осязаемой была иллюзия! Моё воображение постаралось.

Нет.