Рядом с левой рукой появилась искорка. Кто-то пытался послать голосового вестника. Не кто-то. Лерро.

«Тинран не может не знать, что моя дочь в Старшем храме, а сам я, соответственно, в главном храме», — пронеслась в голове дракона леденящая душу мысль.

— Я забираю поток, — громко и четко произнес Харелт.

А у руки появилась еще одна искра. Вновь Лерро.

— Но, послушайте…

— Моя медитация прослужила на благо наших детей двое суток, двенадцать часов и тридцать восемь минут, — так же громко сказал Фойртелерн, — надеюсь, оставшиеся часы вы удержите вариативный щит самостоятельно.

Легко выпутав силу из общего тока, Харелт поднялся на ноги и выскользнул из зала медитаций.

Едва лишь выйдя на улицу и вдохнув чистый морозный воздух, он послал Лерро вестника. И сдавленно выругался, выслушав новости:

— Твоя дочь вылетела вместе с остальными и упала. Сестра-близнец Предназначенной поймала её крик о помощи, но, к сожалению, исчезла на ровном месте.

Харелт потянулся к дочери, но вместо привычного теплого, солнечного комочка ощутил лишь холодную пустоту.

«Энни, малышка». Дракон похолодел, догадываясь, что могло произойти.

Через мгновение с земли в небеса поднялся черно-серебряный исполинский дракон. Он спешил на помощь к дочери и молил небеса, чтобы не стало слишком поздно.

Фредерика Альтиния Дьерран

Оглушенная проклятьем, я летела вниз. Пытаясь скастовать небесный плат, я вдруг подумала, что подвела Энни. Что была слишком наивна и не допустила и тени мысли о том, что Кристин захочет меня убить.

Всей собой я почувствовала, что дно расщелины близко и…

Запястье обожгло огнем, и в ту же секунду вокруг меня взметнулись крылья небесного плата! Это сложное и весьма специфическое заклятье использовалось для спасения людей во время пожаров. У меня ни разу не получилось его призвать.

Но зато сейчас я уже не падала, а скользила, как по крутой ледяной горке. И пусть в конце меня ждет не мягкий сугроб и хохочущие подружки, а каменная стена, с этим уже реальней справиться.

Подготовив воздушную подушку, я постаралась сгруппироваться, ведь край пористой скалы был все ближе и ближе, и…

Удар!

Ох, кажется, на несколько минут я потеряла сознание. Голова гудит, руки-ноги трясутся, но… Спина в порядке, все пальцы сгибаются, а вокруг непроглядная темнота!

«Но остается вопрос: кто же скастовал плат? Неужели Энни? Наша связь обоюдна?!» — пронеслось у меня в голове, пока я, кряхтя, выбиралась из сугроба и поднималась на ноги.

Здесь, внизу, был куда холодней, чем наверху. С одной стороны, ветра не было, но! Но не было и солнышка.

Запнувшись, я чуть не упала и, ругаясь сквозь зубы, призвала себе на помощь колдовской светлячок. А потом еще один и еще. Я рассылала их в разные стороны, стремясь понять, насколько глубока ж… в которую я угодила.