Очень похож на вашего мужа. Мне искренне жаль, но вам нужно приехать на опознание."

"Закрываю рот ладонями, успокаивая внезапный приступ тошноты, и оседаю по стенке на пол...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 48.

Лика.

Воздух покидает легкие, в глазах темнеет, а желудок скручивает приступ тошноты. Морг – самое последнее место, куда мне сейчас стоит ехать. Но и отказаться я не могу… Смотрю в глаза судьбе, мужественно принимая ее удары, интуитивно чувствуя, что испытания скоро закончатся, и наступит белая полоса.

Темный, пахнущий сыростью и формалином коридор, скрип каталок по полу, звуки открываемых металлических дверей – того гляди, я упаду в обморок от впечатлений. Хапаев идет рядом, поддерживая меня за локоть, и озирается по сторонам, предвидя опасность. А она, к моему удивлению, является, откуда не ждали. Из дальнего угла выплывают фигуры родителей Вити…

– Сволочь! – свекровь обрушивается на меня с кулаками, но сильные руки Магомеда ее останавливают. – Все из-за тебя! Будь ты проклята! И папаша твой… Аферист.

Да я вас…

– Успокойтесь! Или я вызову полицию! – рычит Хапаев.

– Вызывай! Пускай эту дрянь… За нашего Витеньку… – включается в беседу папа Виктора.

Я почти физически ощущаю исходящие от них ненависть, неприятие, ярость… Они плывут по воздуху невидимым потоком и ощутимо бьют в грудь…

– Давайте успокоимся? – Хапаев всплескивает руками в примирительном жесте. – Ваш сын подставил Анжелику. Ее затаскали по допросам. И к убийству Вити она не имеет отношения.

– Мы еще не видели тела, – тушуется Лариса Николаевна и громко всхлипывает.

Бумажный носовой платок дрожит в ее пальцах, плечи бессильно сникают. – Сказали, что сначала должна жена… – Свекровь заканчивает реплику пронзительным, как рентгеновский луч, взглядом.

– Ты как, Лика? – Хапаев мягко сжимает мои плечи. – Может, попросить у врачей валериану или…

– Я в норме, Магомед. – Перевожу взгляд на свёкров, озадачившись неожиданной мыслью: может, они не знают о внуке? Вряд ли Витя сказал им. И с моей стороны будет слишком жестоко умолчать о нем, ведь Виктор был единственным сыном.

Конечно, если, в секционной он…

Напряжение сгущается, как грозовая туча, взгляды, всхлипы, тихие шаги и скрип проклятых железных каталок – все обостряет мое нетерпение до предела. Не могу больше ни минуты здесь находиться.

– Чего мы ждем, Магомед? – взмаливаюсь я.

– Вострикова. Ты должна расписаться в протоколе опознания трупа. Я выступлю как понятой. А, вот и он!

Слава богу, в узком темном проеме вырастает фигура Вострикова. Он шумно дышит, словно бежал, а не ехал в служебном автомобиле.