Скоро с тебя снимут все подозрения, Лика. Если только Витенька не откупится, черт…

Я вмиг мрачнею. Ключевое слово – не откупится. Вот для чего ему деньги Джо. Хороший куш продажным следакам! Им такие бабки за всю жизнь не заработать! Черт… Неужели, ничего не получится? Теперь и Джо в больнице, а малыш Мэй вообще неизвестно где!

– Не дрейфь, Лика. Следком не посмеет шить тебе статью. Ты запустила мощную информационную утку, им не отвертеться от расследования. А Осборны… – опасливо оглядываясь по сторонам, шепчет Хапаев. – …ищут крысу, слившую Ольшанскому настоящий договор с Мозером.

Возможно, ручки оттуда растут!

– Ничего не понимаю, у меня голова кругом! Так Виктор на свободе?

– Под подпиской о невыезде. Я почти уверен, что похищение – не его рук дело.

– Заявление о похищении написали?

– Да, я только от следователя. Джордан еще не получил развод, поэтому… – мнется Хапаев.

– Поэтому написал заявление об исчезновении супруги. Понимаю, – протягиваю я. Ни хрена я не понимаю, когда весь этот кошмар закончится! Ведь должна же наступить белая полоса!

– Да. И в таких случаях супруг – первый подозреваемый. Идиот-следователь ждет не дождется, когда сможет обвинить Джо в убийстве Таси! Знаешь, как это бывает – убийцы-мужья инсценируют похищение, чтобы скрыть тело убиенной жены?

– Ужас какой… По-моему, вы фантазируете.

Зачем тогда ему отдавать миллион долларов?

– Чтобы запутать следы, – на полном серьезе произносит Магомед. – Все, хватит болтать! Ты готова увидеть избитого возлюбленного? Или попросить врачей уколоть успокоительное?

– Не знаю… А он сильно… – растерянно шепчу.

– Сильно, Лика. Проваляется недели три, не меньше. Судьба сыплет на вас испытания как из рога изобилия.

Наверное, готовит для будущего счастья, – глубокомысленно добавляет Хапаев.

– Очень на это надеюсь. Мне от нее ничего не нужно, кроме Джо… И малыша Мэя. И моего малыша. Больше ничего – пусть только с ними будет все в порядке. – Произношу, поглаживая свой плоский животик. Поднимаю голову к небу и смотрю на яркий солнечный диск, скрытый проказниками-облаками – может, Вселенная меня услышит?

– Идем, – тоскливо вздыхает Магомед. – Все сбудется. Надо только потерпеть.

В палате тихо. Жалюзи подрагивают от дуновения ветра, ноздри щекочут запахи лекарств и дезинфекторов.

Задерживаю дыхание и аккуратно присаживаюсь на краешек стула – боюсь разбудить Джордана. Хапаев был прав: сердце сжимается, а воздух покидает легкие при виде избитого Джо. Меня словно выжимают, как ветошь или проворачивают через мясорубку – сил, стойкости, веры – ничего не остается… Кладу голову на грудь Джордана и беззвучно плачу. Наверное, он просыпается от мокроты, что я развела… Стонет, разлепляет опухшие глаза и раскрывает губы, покрытие кровавой корочкой.