Но они, эти трое, ему натурально жизнь спасли: сначала его, раненого, с собой потащили, чтобы немцы на месте не добили, потом в лагере заботились и оберегали, а еще постоянно подкармливать пытались. Вот он и попросил, чтобы им, этим троим, когда проверять да оценивать будут, еще один шанс дали, чтобы, значит, не сразу расстрел или лагеря, а может, кровью искупить позволили… Или, если уж совсем никак, тогда чтобы им спасенную жизнь командира зачли и за это послабление, какое возможно, сделали… Душевный человек – ему помирать, а он о своих бойцах переживает… Ну вот, а я, пока вас не было, поперся сдуру к особисту этому, чернявому, его из их пары товарищ бригадный комиссар вроде как за старшего оставил.

Да еще Марину с собой потащил, чтобы она особисту эту троицу показала. А вышло вон оно как… Очень плохо вышло. Особист тот сразу заявил, что мы изменников Родины покрываем и что он сейчас сам во всем разберется, а потом и начал Марину пытать, допрос ей устраивать… Ну, а я тут уже ничего сделать не смог… Извините, товарищ лейтенант, моя вина – не успел понять, что он за человек, натуру его говн… Виноват, натуру его сволочную вовремя понять не смог, а через это вон какие неприятности образовались…

– Ты, Павел Егорович, себя понапрасну не вини, – прервал покаянную речь старшины Сергей.

 – Ты ни по званию, ни по должности с этим напыщенным ублюдком тягаться не смог бы, да я этого от тебя и не ждал, у тебя совсем другие задачи были. И с этими задачами ты и так уже на разрыв – нужен мне одновременно в нескольких местах, да к тому же я тебе только что еще несколько новых привез, так что тебе и своих проблем за глаза хватит, их бы успеть решить. А ему, этому облеченному властью подонку, что одну Марину под трибунал и лагеря подводить, что тебя вместе с ней, что весь наш отряд – никакой разницы нет. Но я с Трофимовым уже все обговорил – не будет больше этой твари в отряде, с первой же оказией в тыл его отправим… Кстати, обрати внимание на то, как бригадный комиссар лихо ситуацию разрулил: и хамскую дурость своего подчиненного прекратил, и напряженность в отряде одним махом снял – вот с ним нам действительно повезло. Так что, повторяю, никакой твоей вины в эксцессах этого морального урода нет, а вот за то, что проявил инициативу и в мое отсутствие хотел просьбу Кузнецова решить, вот за это хвалю и благодарю, это ты молодец. Поэтому прекращай себя виноватить и слушай новые задачи – война на сегодня еще не закончилась.