Экипаж через несколько дней выловили жители соседней деревни, но ни графиню, ни ее слуг пока не обнаружили. И вряд ли уже обнаружат.

— Господи… Я не могу поверить… — Хенни заплакала и я обняла ее, поглаживая по спине. Пусть Лисбет и была неприятной особой, но все же она наша сестра и кузина знала ее с детства, в отличие от меня.

— Пойдем дорогая, Гуда заварит нам мятного чаю, — я посмотрела на графа и взглядом дала понять, что со мной все в порядке. — Сейчас ты успокоишься.

К ужину кузина пришла в себя и сидя за столом с интересом слушала наш разговор.

— И что же ван Дильц? — спросил Филипп у барона. — В трауре после потери супруги?

— Ходят разговоры, что выпив больше положенного, он хвастался тем, что собирается снова жениться, — раздраженно ответил Ливен. — Что за мерзкий человек!

— Как жениться? — я была неприятно удивлена. — А как же положенный год скорби?

— Увы, в нашем обществе не все так справедливо, — граф грустно улыбнулся. — Если вдова должна придерживаться год строгого траура, потом полгода более легкого, после чего наступает период обычного траура и наконец, еще год полутраура, то мужская скорбь по почившей супруге состоит, лишь в том, чтобы несколько недель не появляться в обществе и полгода носить на рукаве черную повязку. А такие, как ван Дильц, вообще не придерживаются каких либо норм.

— Мне бы хотелось поехать к фрау Гертруде, — вдруг сказала Хенни и все взгляды обратились на нее. — Возможно, ей сейчас нужны слова утешения и чья-то поддержка.

— Ты права, — я поддержала кузину, хотя не испытывала нежных чувств к этой по-своему жестокой женщине. — Мы должны поехать.

— По слухам, бедная женщина почернела от горя, — барон отложил столовые приборы и взглянул на Филиппа. — Она совсем перестала выходить из дома.

— Я не позволю женщинам проделать этот путь в одиночестве. Это даже не обсуждается! — Филипп начинал нервничать, я это видела по его двигающимся скулам. — Мне придется поехать с ними.

— Что ж, я тоже не против выразить соболезнования лично, — сказал Ливен и я с благодарностью посмотрела на мужчин, которые готовы были отложить все свои дела, чтобы лично сопровождать нас.

Я проснулась рано утром и поежилась под одеялом, представив, что весь день нужно провести в пути, но не поехать я не могла — это было бы неправильно.

— Моя дражайшая супруга уже проснулась? — в комнату вошел Филипп и по привычке, ставшей уже ритуалом, опустился на кровать рядом со мной. — Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — я по кошачьи потянулась и положила голову ему на колени. — И у меня есть к вам заманчивое предложение.

— Я сгораю от любопытства, — муж погладил меня по голове. — Итак?

— Мне надоели эти условности, — я тяжело вздохнула и подняла на него глаза.