Остывший ужин стоял на прикроватном столике, но девушка не обращала на него внимания — граф позволил ей навестить матушку и объявил это еще утром, чем вызвал у Лисбет неописуемый восторг. Девушка слышала, как шептались слуги, обсуждая предстоящее Рождество, как они сокрушались, что снова в поместье будут пьяные оргии, но это мало волновало ее — главное вырваться отсюда.

Она еще толком не понимала, что будет делать, но зато она знала, что больше никогда не вернется обратно. Хуже все равно не будет, ведь в любом случае ее и ребенка ждет смерть.

Леопольд вошел к ней поздно вечером и, усевшись в кресло напротив кровати, брезгливо произнес:

— Беременность дурно влияет на вас.

Вы стали неряшливы и отвратительно выглядите. Если бы я встретил вас на улице, то принял бы за дворовую девку.

Лисбет молчала, радуясь тому, что вызывает в нем такие чувства, но он и не ждал ответа. Не сводя с нее тяжелого взгляда, граф продолжил:

— Но сейчас не об этом. Я пришел предупредить вас, чтобы не единого слова о нашей семейной жизни ни вылетело из вашего рта. Если я узнаю, что вы рассказываете о наших отношениях или не приведи Господь, жалуетесь — пеняйте на себя.

Я превращу вашу жизнь в ад. Поверьте, это я умею делать так изощренно, что вы будете молить о пощаде. Посмотрите на меня.

Лисбет подняла на него глаза и приложила максимум усилий, чтобы на ее лице не отразились ненависть и презрение к этому человеку.

— Вы поняли? — его губы скривились, а брови сошлись на переносице. — Отвечайте.

— Я поняла, ваша светлость, — покорно ответила девушка, опустив глаза. — Можете не переживать по этому поводу.

— Вот и хорошо, — Леопольд поднялся и перед тем, как выйти, повернулся и добавил: — И вот еще что, приведите себя в порядок.

Мне бы не хотелось, чтобы в обществе ходили разговоры о вашем внешнем виде.

Он ушел, а Лисбет не сдержавшись, зарыдала, чувствуя себя одинокой и слабой перед надвигающейся бедой.

Когда в дверь постучали, девушка уже почти успокоилась, лишь покрасневшие глаза и нос, выдавали, что она недавно плакала.

— Да, войдите, — крикнула она и отвернулась, когда в комнату вошла служанка, приставленная к ней.

Это была молоденькая девушка с привлекательной внешностью, но, как и у остальных здесь, ее лицо носило печать страха, разъедающего изнутри.

— Ваша светлость, — раздался ее тихий голосок, и Лисбет раздраженно взглянула на нее.

— Чего ты хочешь?

— Мне нужно поговорить с вами, — это прозвучало с такой мольбой, что девушка не выдержала и повернулась к ней.

Служанка стояла возле кровати, прижав к груди натруженные руки, и в ее глазах блестели слезы.

— Я слушаю тебя, — Лисбет почувствовала жалость к этой почти девочке, потому что прекрасно понимала, как тяжело здесь приходится молодым служанкам.