Если вы позволите остаться, я найду способ выплатить вам полную стоимость вазы и уверяю, что сделаю это в ближайшие месяцы…

Бред какой-то…

— Малия, что ты такое говоришь? Успокойся и поди присядь вот на тот диван. Миа, слезь уже со стола, позови дио Хэмиса и накрой нам чай.

Тоже мне удумали из-за такой ерунды сырость разводить. Хотя, если вспомнить, что из-за какой-то статуэтки я… или нет, всё же не “я”, по словам графа, сломала жизнь некой служанке в прошлом, то их можно понять. Ох, вот же ж…

— И из твоего жалования ничего вычитать не буду. Просто в следующий раз, будь осмотрительнее.

Отпускаю успокоившегося Лиса. Он с подозрением косится на девочек, фаркает и сбегает на террасу. Чувствую, как слабость накрывает с новой силой. Сейчас придёт дио Хэмис и даст мне каких-то травок, как обычно, мне станет лучше и можно будет ещё успеть осмотреться в особняке.

— Малия, лучше расскажи мне, сколько может стоить такая ваза? Раз ты собиралась что-то за неё выплачивать, может и оценить можешь?

— Только очень примерно, госпожа, — Малия явно старается взять себя в руки. — В доме, где я прежде служила, помогала управляющей вести подсчёт имущества, потому что умею сносно писать... Так вот… всё зависит от мастера, создавшего эту вазу, от города или государства, в котором её сделали и даже от того, кому она прежде принадлежала.

— Я поняла, так какова может быть её стоимость?

— От нескольких десятков салеров до нескольких оксалеров, госпожа. Но если очень ценная, то может и больше стоить.

То есть, от годового жалованья хорошей швеи до платья благородной дэи. Ну и эквиваленты у меня… но так проще разобраться в ценах. Вспоминаю, как прежде, Малия с гордостью называла три салера очень достойной оплатой.

В гостиную широкими шагами проходит дио Хэмис и сразу направляется ко мне:

— Как вы себя чувствуете, ваша светлость? Вы очень бледны, — берёт мою руку и проверяет пульс.

— Дио Хэмис сделайте мне, пожалуйста, один из ваших волшебных настоев, нам ещё предстоит обсудить некоторые мои вопросы.

— Я бы настоял, чтобы вы отправились в постель. Травы, знаете ли, не всесильны.

— Нет. Сначала лекарство и дела. А потом, может, и в постель.

Направляется к столику и что-то наливает в маленькую пиалу, при этом явно бубнит себе под нос ругательства, возвращается, протягивая это мне.

Благодарно киваю и залпом выпиваю что бы там ни было.

— Присаживайтесь, пожалуйста, виконт. Миа сейчас принесёт нам чай. Вы же не против чая с чабрецом?

Он сухо кивает и неодобрительно поджимает губы, присаживаясь в кресло.

— Итак, в прошлый раз мы выяснили, что так просто продать платья не получится. А что вы скажете по поводу мебели и безделушек? Слушаю ваши предложения.