Это как раз то, что я делаю… делала…

— Эм?

— М?

— У тебя есть несколько городов.

Хм…

— И много территорий, на которых можно строить новые города, если не хочешь переделывать старые…

Этот момент, до сих ускользал от моего внимания. В последние месяцы я думала лишь о том, как заработать побольше салеров.

Поднимаю голову и упираюсь взглядом в бесконечность. Кажется, что сами звёзды подмигивают с небес. Может, в моём появлении в этом мире был какой-то замысел свыше?

Посильнее закутываюсь в плащ и укладываюсь спиной на плед. Так проще рассматривать небо… и его лицо.

— А о чём мечтал ты?

— Я оставлю ответ на этот вопрос при себе, Эмма. Ты мне не поверишь. А я не смогу ничего доказать.

— Откуда ты знаешь, что я не поверю, если даже не попытался узнать?

Только что, он расслабленно следил за игрой волн в лунном свете, а теперь снова пытается залезть взглядом мне под кожу:

— Ты не доверяешь мне...

Хочу что-то возразить, но под его взглядом забываю, даже о чём спорили.

— Знаешь, как сложно держать себя в руках рядом с тобой? Особенно сейчас, когда ты такая…

— Какая? — почти шёпот.

Ласково улыбается и протягивает руку к моему лицу. Едва касается кончиками пальцев шеи, проводя по прилипшей мокрой пряди волос.

— На твоей коже танцует свет луны, он путается во влажных волосах…

Подхватывает подбородок и подушечкой большого пальца мягко давит на центр нижней губы, слегка оттягивая её вниз.

— Твои губы дрожат от холода…

Наклоняется, упирается лбом в мой лоб, заглядывает в глаза.

— И я знаю, что под тонкой чёрной тканью ты практически раздета…

Тихий, почти ровный голос, который по интонациям так рознится с горящим даже в полутьме взглядом.

Кажется, меня трясёт. Не только губы, всё тело. И точно не от холода.

Он замирает, наблюдает за мной. Почти не дышит.

Медленно тяну вверх его рубашку, пытаюсь высвободить из-под пояса брюк. Ныряю под тонкую ткань ладонью, ощущаю жар шелковой кожи и рельеф напряжённых мышц живота. Скольжу ладонью выше, останавливаюсь там, где ощущаю сильные толчки сердца.

Останавливает мою руку, накрывая своей ладонью.

— Эмма… как далеко ты готова зайти?

— Я… — слышу собственное тяжёлое дыхание, злюсь и краснею от его вопроса — т-ты... и так всё понимаешь, зачем спрашиваешь?

Улыбается кончиками губ. Он так и продолжает касаться лбом моего лба.

— Только… после… свадьбы… моя сладкая…

— Издеваешься?

— Серьёзен, как никогда. Будь со мной.

— А если я не готова?

— Предлагаешь мне быть твоим любовником?

— Почему нет? Ты сам сказал, что это не осуждается.

— Но и не приветствуется.

— А как же все эти твои: “Я бы хотел просыпаться в твоей постели?”

— Вспомни, как я сказал: “Я бы хотел просыпаться так каждый день.” Каждый день, Эм, с тобой. И засыпать с тобой… и обнимать тебя ночью.