– Мама нас убьет, – тихо простонала Ася.

– Она не заметит, – хладнокровно ответила Лиля. – Сейчас ты пух и перья соберешь в наволочку и спрячешь наволочку под кровать... Ну что ты сидишь?! Ты же знаешь, я не умею шить... Давай тащи сюда нитки и иголку и шей, быстро!

Спустя полчаса Лиля оглядывала Асю в новой красной юбке.

– Красиво... – оценила Лиля и тут же небрежно добавила: – Ну, хорошо, забирай свою черную юбку, а я уж, так и быть, надену эту хламиду. Но только из любви к тебе, поняла? Только потому, что у тебя сегодня такой значительный день.

Девушки собирались как на бал, прихорашивались, страстно наряжались в свои жалкие одежки, во все бархатное и шелковое, но выцветшее и потертое, – отчего-то портьеры, скатерти и одеяла не казались такими старыми, когда висели на окнах, лежали на столах и на кроватях.

Девушки вышли в прихожую, и вдруг Лиля, не говоря ни слова, метнулась через всю квартиру обратно в комнату и, порывшись в ящике комода, вытащила красную ленту. Придирчиво осмотрела себя в зеркале и забрала отросшие кудри в бант – да, вот так замечательно, скромно и поэтично, такая продуманная наивность.

Наконец Лиля в одеяле и скатерти и Ася в коврике вышли из дома. На Лиле была старая Асина шубка из кролика, на Асе перелицованное ватное пальто Фаины, на обеих белые пуховые платки поверх котиковых шапочек и чудные новые валенки, – валенки сшили на заказ у Леничкиной знакомой, вдовы члена Государственной думы.

На Невском, у бывшего Елисеевского магазина, у той самой витрины, где когда-то Лиля рассматривала горы колбас, увитые виноградом, к ним пристал мешочник. Мешочник протягивал им серый кусочек сахара на грязной ладони, и Лиля с Асей остановились, по очереди потрогали сахар.

– Мама говорит, нельзя покупать игранный сахар, – вздохнула Ася. Сахар называли «игранный» за то, что мешочники покупали его у красноармейцев, которые расплачивались кусками сахара, играя друг с другом в карты.

– Можно, – решила Лиля."

"Обеим все детство твердили – Лиле гувернантки, а Асе Фаина – вымой руки, не трогай ничего на улице, микробы, микробы, микробы, – но они быстро, чтобы не раздумать, купили и вдвоем слизали грязный кусочек. Девушки никогда не покупали ничего на улицах и вообще старались не думать о еде, привыкнув к ощущению легкого голода, но сегодня был особенный день, и они имели право себя побаловать, – всем известно, что сладкое помогает не нервничать слишком сильно.

Лиля лизала сахар в очередь с Асей и напряженно вглядывалась в даль, пытаясь различить в темноте свет в здании на углу Невского и Мойки. Как было бы хорошо, если бы она не шла вместе с Асей в студию, как было бы хорошо, если бы она сейчас бежала к Поэту на свидание!..