Он не прекратил приходить на Надеждинскую, хотя среди поэтов и друзей дома нашлись и такие, временно отказавшиеся от визитов... Просто его женитьба могла и подождать – он непременно женится на Дине, он человек благородный...но в меру, не во вред себе!.. К тому же сейчас все это сватовство показалось бы неуместным – Ася с Лилей держались так, словно в доме, не дай бог, был траур по близкому человеку.

– Если он не имеет отношения к контрреволюции, то с юридической точки зрения все рассмотрят, – повторял Павел, стараясь успокоить Асю и Лилю.

– Ах, с юридической? – насмешливо отвечал Леничка. – У них вместо правосудия революционная целесообразность... И вот еще что – все литераторы у них под подозрением, люди, умеющие выразить себя в слове, для них особенно страшны... Вы загляните в справочник «Весь Петроград» семнадцатого года – на каждой странице встречается «профессия литератор». Где же они все, по-вашему?

Девочки, Ася и Лиля, вели себя как жены арестованного: каждое утро вдвоем ходили с передачами на Гороховую, в тюрьму, отдав передачу, метались по городу, по нескольку раз в день забегали в Дом искусств, пытаясь хоть что-то узнать о судьбе арестованного Мэтра. Так продолжалось недолго, неделю, хотя им показалось – целую вечность.

Через неделю им сказали в тюремном окошке, что сегодня передачу не примут. Это было очень обидно, потому что они принесли Мэтру яблочный пирог. Яблочный пирог испекла Фаина, не для Мэтра, конечно, а для семьи. Каждое утро Фаина то разрешала девочкам идти на Гороховую, то запрещала, но им всегда удавалось ее уговорить – отнести передачу не опасно, за это еще никого не арестовывали... Но в то утро Фаина запретила со всей возможной решимостью – встала в дверях и сказала, как когда-то Илье Марковичу: «Вы уйдете из дома только через мой труп». Но Лиля так холодно улыбнулась, как чужая, и Ася, всегда нежно-послушная, с такой нежно-послушной улыбкой просочилась мимо матери, что Фаина только беспомощно вздохнула и крикнула вслед: «Через мой труп!.. Возьмите яблочный пирог!..»"

"Услышав, как хлопнула дверь парадной, Фаина с неожиданной для ее полноты скоростью бросилась в спальню девочек и вытащила из Асиной тумбочки альбом в вишневом бархатном переплете, – Лиля так и не завела альбома для стихов Мэтра, а Ася завела. Большую часть стихов записала в альбом Ася, но кое-что было вписано рукой самого Мэтра. Эти девчонки совсем не знают жизни, а если вдруг – обыск? И найдут это, его рукой написанное?! Кто же позаботится о девочках, кроме их матери...

Торопясь и прислушиваясь к шагам на лестнице, Фаина сожгла альбом на кухне, в медном тазу, выдирая по листу и тяжело вздыхая над каждым листом от бьющего в нос запаха дыма. Кое-что она прочитала, пожала плечами – про любовь, опять про любовь...