– К вам очень идет ваша новая одежда, – улыбнулась Лиля, ей показалось, что улыбается она очаровательно, а Никольскому, что развязно. Никольский был в старой студенческой тужурке, явно с чужого плеча. За эту тужурку его едва не исключили из университета – обвинили в том, что он «белоподкладочник»... Форму с белой подкладкой носили студенты, учившиеся в университете до революции, отчего-то считалось, что они принадлежат к крупной буржуазии. А может быть, дело было в том, что белая подкладка вызывала ассоциации с белым движением. Но в любом случае, это была глупость – к крупной буржуазии он не принадлежал, к белому движению тоже, и другой одежды у него не было.

– Мне нужно кое-что вам сказать, – решительно проговорила Лиля и увлекла Никольского в боковой коридорчик.

...Лиля и Никольский стояли рядом со статуей Психеи, из зала доносился шум, визг, но здесь они были одни.

– Я вас не люблю, – сказала Лиля.

Никольский молчал.

– Я вас не люблю, но я хотела вам предложить... – упрямо повторила Лиля и досадливо топнула ногой: – Разве вы не понимаете?! Господи, какой же вы глупый!

Он покачал головой:

– Простите.

..

– У меня еще никого не было, и я хочу, чтобы это были вы.

Лиле все еще казалось, что она играет роль: вот она стоит, прекрасная, загадочная, берет что хочет. Утомленная, изощренная, развратная, – хочет его и прямо об этом заявляет."

"На долю секунды блеснула мысль: Боже, какой позор, она ведет себя как demi-vierges[23], о которых ей рассказывала гувернантка, – блеснула и погасла. Никакой робости Лиля не испытывала. Вот если бы она объяснилась ему в любви, она бы сейчас робела и дрожала: что он ответит, любит или нет... Но ведь она не объясняется ему в любви, она предлагает ему себя.

Ни один мужчина не откажется от молодой красивой девушки, девственницы. Она красивая, обладает физической притягательностью, она предлагает ему сделку, обмен: она ему свою девственность... а он ей что?.. Ну, там будет видно, что он ей.

Сколько порыва, сколько расчета было во всем этом, неизвестно. Всякий раз, встречая его – на самом деле встреч было всего две, одна в Доме искусств, а вторая в литературный четверг у них дома, но ей так больше нравилось думать, – всякий раз, встречая его, она испытывала что-то, что нельзя было описать словами, что-то в ней теснилось, сжималось, вихрилось, сосало под ложечкой.

.. Где она, кстати, эта ложечка?.. Лиля мысленно фыркнула и на мгновение перестала чувствовать себя утомленной, изощренной, развратной.

Лиля красиво поднялась на цыпочки, красиво закинула ему на плечи руки, приблизила к нему лицо, прикрыла глаза... Она сама себе напомнила охотника, ожидающего, когда дикий зверь со странными повадками выйдет на красиво разложенную приманку и попадется в капкан.