Еще лестница и поворот. Дверь...

Зависаю, долго разглядываю её и толкаю от себя. Отпрыгиваю обратно по инерции и... еще раз смотрю.

Не хочу смотреть, но… надо.

Надо.

Слезы вырываются из глаз, а в ушах слова мамы и бабушки про то, что все мужики — козлы и верить им ни капельки нельзя. Ни капельки...

Тимур, заметив меня, медленно поднимается с постели и собирает разбросанную на полу одежду. Алёна усаживается, не задумываясь о том, чтобы прикрыть идеальную, округлую грудь.

Слов... просто нет. Видимо, ни у кого.

Проталкиваю густой ком в желудок и обезоружено качаю головой, а потом выбегаю из комнаты, оглушительно хлопнув дверью…

Глава 24.

Этот хлопок разрушает отчетливую картинку: то, как я удираю со всех ног по длинному коридору, как я по-звериному вою и прикрываю рот рукой, и даже то, как красиво развеваются мои медные волосы, словно на холодном ветру…

Пиксели распадаются, бьются и… черная пустота.

Мои ноги враз слабеют так, что сделать шаг не сумею, даже если сильно захочу. От колен до кончиков пальцев — одна сплошная вата.

Всего на секунду становится легче, а потом вздрагиваю от резкого толчка…

— Т-ш-ш, — слышу над собой успокаивающий голос. — Ты заболела, что ли?

Усевшись, пытаюсь осознать себя в этом пространстве. Кидаю взгляд на дверь в ванную комнату, задернутые шторы, за которыми явно ночь, а затем смотрю на Тимура. Большого и теплого.

И одетого.

Слишком реального… Но очень похожего на того, который только что во сне трусы с пола подбирал.

Поморщившись, брезгливо отодвигаюсь от его рук…

— Что с тобой? — хмурится он.

— Сон плохой приснился, — всхлипываю, подтягиваю ноги к туловищу и упираю лицо в коленки.

Так жалко себя вдруг становится. Слезы градом. Надо ж было так вляпаться в этого мамонта?

— Кто-то умер? — спрашивает Бойцов озабоченно. — Ну, в твоем сне?

— Нет…

Лучше бы ты там умер…"

"Пугаюсь собственных эгоистичных мыслей и бью себя по щекам. Вот дура!..

— Давай приходи в себя, Лер, и одевайся — включает Тимур начальственный тон, сдирая с кровати одеяло. — У нас тут покушение… А ты, моя Спящая Красавица, всё проспала.

— Какое покушение? На тебя? — пугаюсь вдруг.

— Нет, — отвечает серьезно. — Римму Харисовну приложили чем-то тяжелым прямо в собственной комнате после бала.

Моей слишком оголенной пижамой груди касаются черные глаза, и я поспешно прикрываюсь.

— Она… жива, Тимур?

— Ты спишь ещё, фенистил? Говорю же — « у нас покушение». Гематома на голове внушительная, но думаю жить будет.

Вскакиваю с места.

От эмоций и отсутствия реальности немного штормит. Украдкой взглянув на широкую спину, отворачиваюсь к шкафу и быстро проталкиваю ноги в узкие джинсы. Застегнув металлическую пуговку на талии, поверх пижамы натягиваю футболку оверсайз. Волосы забираю в короткий хвост.