Головой от удовольствия повторяю движения горячего языка. Сначала Тимур кружит им хаотично, словно хочет найти источник наслаждения, как скрытый родник. А когда находит и мои ноги начинают мерно подрагивать, сосредотачивается на одном темпе.

Это… просто охренеть как чудесно!..

Оттягиваю его за волосы, пытаюсь отползти. Безотчётно, потому что сознание сбивается. Тимур крепко держит, не отпускает. Всё рациональное и скучное — то, что мы в данный момент находимся здесь из-за службы, и то, как всё будет потом, при свете дня — отправляется на второй план. Мозг выдает только одну мысль, трансформирующуюся в хриплую фразу:

— Не останавливайся. Пожалуйста, только не останавливайся.

Тимур сдавливает распахнутые бедра, как бы давая понять, что останавливаться и вовсе не намерен. Это вообще не в природе Бойцова. Он прет напролом всегда и везде.

Жар внизу живота нарастает, накатывает размытыми волнами. Вырываю левую ногу из захвата и прохожусь ступней по вздутым мышцам на широкой спине. Всё, потому что мне тоже хочется его потрогать.

Хотя бы так.

Оргазм от его языка действительно отличается от того, что я четыре раза испытывала ночью. Он ярче. Он объемнее.

Мощнее в десятки тысяч раз и будто продолжительнее.

И мокрее, блин.

Через плотный белый туман и марево в голове, слышу, как Бойцов рвёт упаковку презерватива. Приоткрыв веки, прищуриваюсь и сканирую мужчину. Покрасневшие, горящие глаза, сжатые скулы, влажные губы. Вспыхиваю, вспоминая, от чего именно они влажные.

— Иди ко мне, рыжая, — бурчит, нависая сверху.

Обнимаю тяжело дышащего майора сразу всеми конечностями, совсем как австралийская коала - ствол дерева. Запрокидываю голову от наслаждения, как только чувствую раскаленный член внутри.

Тимур трахает размашисто и жадно. Варварски целует шею, сминает грудь. Перестает быть джентльменом, если он вообще знает, как им быть. Мне кажется, в этом мужчине столько первобытного, что даже ментальный джентльмен бы сбежал, роняя тапки.

Мир расходится на наши всхлипы, вздохи и влажные звуки.

Совершив последний удар бедрами, тяжелое тело замирает. Замечаю, как дергается кадык и меняется цвет темных глаз.

Оргазм Бойцова такой же, как он сам. Резкий и обстоятельный. Перевернувшись, растекаюсь по широкой, твердой груди и приподнявшись, нежно целую его в губы. Вспыхиваю, ощущая на них необычный привкус.

— Спасибо, — шепчу, укладываясь на плечо.

— Старость, — усмехается Бойцов, тяжело дыша. — Даже на тройку приходится постараться.

Отпускаю смешок, понимая, как обидела его своими словами тогда, возле усадьбы Лымарских.

— Я на тебя злилась, — признаюсь доверчиво. — Поэтому нагрубила…

— Да понял, — кивает.

Мы ещё около часа пытаемся поспать, а потом по очереди принимаем душ и одеваемся.