Вот она, Герингштрассе – кстати, надо бы табличку сбить, как и другие ей подобные, но это успеется, пусть пока повисят. Так, вот и двадцать шестой дом, чем-то похожий на «мой», – возможно, один архитектор в одно время и строил, очень уж много общего. Тоже двухэтажный, только побольше, да по сторонам крыльца высятся две раскидистые липы.

Поднявшись на крыльцо, я не стал дергать шнурок звонка – к чему эти китайские церемонии? – просто взялся за вычурную, жарко начищенную дверную ручку, потянул на себя и вошел в небольшой вестибюль, где на одной из стен красовался неплохой подбор старинного – самый молодой экземпляр помнит прошлое столетие – холодного оружия, дюжины две, расположены красиво, можно сказать, с душой.

"

"Видимо, я слишком сильно хлопнул дверью – из одной из дверей появилась немка – и какая! Примечательная была немка: еще не старуха, но безусловно разменявшая седьмой десяток, осанистая, можно даже сказать, величавая, с пышными седыми волосами и невозмутимым лицом этакой советской директрисы школы. Старомодное платье из синего бархата, а прозрачные камушки в золотых серьгах и большой броши, конечно же, бриллианты – этакие дамочки стекляшек не носят.

Чем-то она мне напомнила портреты Екатерины Второй в пожилые годы.

– Чем могу служить, господин офицер? Простите, я не разбираюсь в ваших чинах, но уже знаю, что полосы и звезды на погонах означают офицерские чины, в точности как во времена российской императорской армии. Правда, в те времена не было таких знаков различия – одна звезда при двух полосах, – но всякая военная форма со временем меняется… – Она церемонно склонила голову. – Фрау фон Хальсдорф.

Ну, и мы не ударим в грязь лицом… Я откозырял по всем правилам – рука не отсохнет, а тетушка пусть убедится, что и мы политесу учены.

– Гвардии майор Седых. У вас расквартированы наши солдаты…

– Да, обер-лейтенант и четверо нижних чинов. – Она добавила таким тоном, словно я должен был радоваться похвале: – Должна отметить – ваши солдаты ведут себя безукоризненно. В частности, они долго рассматривали коллекцию оружия, но не то что ничего не взяли, а не сделали даже попыток взять что-то в руки. Любопытно, такое поведение вызвано исключительно присутствием офицера или есть другие причины?

– Есть, – сказал я.

 – Отдан приказ обращаться с мирным населением вежливо. Тем более мы не воюем с женщинами.

И мысленно добавил: конечно, если они не носят мундиров и не тычут в нас стволами. Был случай в одном немецком городке на Одере: я, так уж вышло, оказался с пистолетом в кобуре и автоматом за плечом. Метров с пяти в меня пальнула из пистолета выскочившая из-за угла девица в форме женских вспомогательных частей СС.