И, разумеется, не рассказал, что и меня пару раз за последний год посещала эта же нелепая, диковатая, абсурдная мысль: а вдруг ничего этого нет? Вдруг я сейчас подыхаю в грязном окопе где-нибудь в степях у Дона, и секунды предсмертного бреда растянулись в недели и месяцы? И все это мне мерещится: что в армии ввели погоны, что мы вот-вот добьем Германию? Прекрасно понимал, что это абсурд, но все равно бывало жутковато…

Орден не просто доставил большое удовольствие самой Линде (радовалась, как дите малое, офицерская дочка), но и пошел ей на пользу в других смыслах.

В первую очередь резко переломил отношение к ней ребят из разведвзвода. Узнав, что ее к ним зачислили, орлы-соколы были крайне недовольны. Кое-какие их разговорчики до меня дошли: майор, пожалуй что, хватил через край. ППЖ на войне – дело житейское, их пруд пруди на всех фронтах (разве что Жуков на своем постарался извести, позабыв, правда, начать с себя). Опять-таки вполне житейское дело, когда их пристраивают на теплые местечки. Но пихать свою в разведвзвод – дело неслыханное, перегнул палку майор…

Когда она появилась там со Славой на груди, все изменилось.

Были неписаные правила, которые строго соблюдались. Частенько командиры, имевшие такую возможность, своих ППЖ награждали, но, как правило, словно по какой-то традиции, медалью «За боевые заслуги». И приняло это такой размах, что медаль эту, когда речь шла о женщинах, прозвали «За половые заслуги». Оттого награжденные ею за реальные боевые заслуги женщины попали в двусмысленное положение: иногда невозможно с ходу определить, что за женщина с этой медалью на груди тебе попалась – правильная фронтовичка или сытенькая ППЖ?

Но тут был другой случай.

Народ был тертый и битый и прекрасно знал: ни один офицер (если только его фамилия не маршал Жуков), в здравом уме будучи, не сдешевится настолько, чтобы наградить свою ППЖ боевым орденом. И уж тем более так никогда не поступил бы правильный мужик майор Седых. Да и наш комдив (как любой на его месте) такого подчиненного с кашей бы съел. Есть границы, которые не переступают, и все это прекрасно знают…"

"Значит, здесь что-то другое. Что? Очень быстро воскрес и широко распространился уже ходивший однажды слух: Линда – наша разведчица, в облике беженки ходившая в немецкий тыл, куда здорового призывного возраста мужчину не пошлешь, моментально фельджандармы сграбастают, не как советского агента, а как немецкого дезертира.

Тем более, по точным данным, один из писарчуков штаба дивизии оказался трепачом и разболтал, какая формулировка вписана в наградном листе Линды – та самая, которую предложил комдив: «Находясь в разведке, добыла ценные сведения о противнике».