Тут и там попадались выемки и углубления, и, подъехав к одному из них, я заметил отпечатки копыт.

Смерив глазами длину шага, определил размер лошади. Обратил внимание на то, что ехали на ней в сторону лагеря Пабло, хотя след не принадлежал его лошади, если только вакеро не выехал на одной из тех, которых пас.

Пройдя немного по отпечаткам, обнаружил, что они идут с северо-востока, встал в седле и посмотрел в том направлении, но не заметил ничего подозрительного. Свернув в сторону, я начал кружить в поисках следов бегущего человека. Вряд ли что-нибудь осталось, но все же…

Воздух становился прохладнее, небо затягивалось облаками.

До полудня было еще далеко, но судя по всему, скоро придется искать убежище. Дождь не страшен, но всадник на равнине — верная мишень для удара молнии. Сидеть на мокрой лошади, в мокром седле и быть самой высокой точкой в округе — неприятно, но спрятаться казалось просто негде.

И тогда я увидел его. Всего лишь край отпечатка каблука, и не сапога, а ботинка.

Я возбужденно наклонился с седла, изучая его. Только дюйм или чуть больше линии внешней стороны каблука и окружности его задней части.

Человек бежал на север. Повернув коня, я направил его шагом, обыскивая глазами землю. Если сумею найти два отпечатка рядом, то можно определить длину шага. Тогда искать станет легче.

Ничего.

Повернув к западу, я проехал по диагонали ярдов пятьдесят, изучая землю. Все напрасно. Развернувшись, взял направление на восток и почти сразу нашел отпечаток поменьше дюйма заднего закругления каблука. Теперь неизвестный мчался на восток, возможно забирая немного к северо-востоку.

Неожиданно передо мной открылось русло высохшего ручья, петлявшее к юго-востоку.

Остановившись на берегу, окинул взглядом песчаное дно в поисках следов. Дно было твердое и ровное, без единого пятнышка. Я повел коня по краю и уже собрался повернуть обратно на запад, когда увидел обвалившийся берег — просто осыпавшийся песок, но он говорил о многом. Кто-то бежал этим путем, кинулся со слишком крутого берега вниз и скатился на дно. На песке виднелось темное пятно.

Я пустил коня на крутой обрыв, и он, оседая в песке на в четыре копыта, съехал по нему на дно.

Я принялся изучать отпечатки.

Беглец был ранен. Возможно, раньше, но не исключено, что сразу перед тем, как упасть. Как бы там ни было, я увидел первую кровь на его пути. Он упал, встал, снова упал, затем еще раз поднялся и побежал по высохшему руслу.

Несколько сот ярдов я вел коня по его следам. Он часто падал, но каждый раз поднимался и продолжал бежать. Неожиданно открылся еще один кусок обвалившегося берега — в этом месте в русло спустилось несколько лошадей.

Следы поведали печальную историю.