Хотя выспаться досыта эскадрону опять не удалось: за два часа до рассвета воздух содрогнулся от оглушительного рева, и даже самые опытные бойцы повскакивали с мест, в тревоге хватаясь за оружие и выбегая наружу.

Впереди, в считанных километрах, бушевало пламя: тысячи, десятки тысяч разрывов сливались в непрерывную желто-красную полосу, над которой, кроваво подсвеченный снизу, вздымался черный дым.

– Эскадрон, по коням! По коням, мать вашу, вы не в театре! Чего вытаращились? По коням!

Люди забегали, выполняя привычные, дошедшие до уровня рефлексов, действия: растяжки, тенты, седла.

Вскоре кавалеристы выстроились в две линии на недовольно всхрапывающих, тяжело нагруженных скакунах. Они стояли лицом к адскому пламени, что продолжало бушевать впереди: кто – с суровой решимостью сжимая рукоять шашки, кто – успокаивающе поглаживая лошадь.

– Слушай меня, эскадрон! – перекрикивая грохот канонады, поднялся на стременах лейтенант. – Нам поступил приказ совместно с четвертым механизированным корпусом прорвать оборону противника, после чего развивать наступление самостоятельно, вместе с приданной нам восемьдесят пятой танковой бригадой.

Мы должны освободить поселок Аганерово, после чего повернуть к городу Котельниково, достигнуть его, завладеть населенным пунктом и занять оборону.

– Котельниково! – удивленно присвистнул Шеремет. – Да это верст триста отсюда, не меньше.

– Короче, мужики, – немного снизил тон командир эскадрона. – Коли не дрогнем – всех немцев, что к Сталинграду сунулись, в котле запрем да сварим, что пельмени сибирские. Четвертый танковый внутреннее кольцо замыкает, а мы – внешнее. И еще… Казаки, перед нами не войска стоят.

Перед нами – румыны. – Лейтенант весело подмигнул и опять повысил голос: – Замполит, ко мне! Скажи людям пару слов перед боем.

Младший лейтенант выехал перед строем, вскинул руку указующим перстом вперед:

– Товарищи! Братья мои! Освободим землю русскую от фашистской сволочи! За сестер и матерей наших, за Родину, за Сталина! Бить гадов нещадно, пока ни единого не останется! Ура!

Народ чуть зашевелился, расслабился: Талисман здесь, так что бояться нечего. Лейтенант же глянул на часы и кивнул:

– Пора. За мной, казаки, с Богом.

"

"Дальше все было неправильно. Совсем не так, как пишут в книжках или показывают в кино. Никаких окопов, никаких криков «Вперед!» и бросков за комиссаром под кинжальный пулеметный огонь, никаких амбразур, что нужно закрывать грудью, никакого горячего снега. Эскадрон развернулся в несколько рядов за «тридцатьчетверками», в шахматном порядке несшимися по степи, и стремительным галопом полетел следом, стараясь только не отстать, – полетел прямо в бушующую впереди стену артиллерийских разрывов.