– Судьба королевства висит на волоске!

– Боже мой, Швеция-то тут при чем? – не понял Андрей. – Нет, не отвечай, барон. Давай сперва найдем более спокойный уголок.

Всем отрядом мужчины вернулись в тихую гостиную палату, и князь Сакульский повернулся к посланнику.

– Надеюсь, ты прольешь мне хоть какой-то свет на происходящее, барон. Я всего час в городе и не понимаю почти ничего.

– Великий государь Иоанн Васильевич при смерти, – начал загибать пальцы Ральф Тюрго. – Он слег уже почти неделю назад, внезапно, от горячки.

– Знаю я эту горячку, – недовольно буркнул Зверев. – Извини, барон, продолжай.

– Князь Старицкий вместе со своей матерью принялись склонять бояр, знатных и служилых людей супротив законного наследника. Одним они дают золото, обещания и чужие земли, других осаждают угрозами, третьих одолевают лестью и обманом. Многие на то поддались и готовы Владимира Андреевича на царствие кричать. Государь же ваш в духовной на царевича Дмитрия указал и еще до смерти своей потребовал от дворян, чтобы тому на верность присягнули. Однако же князь Старицкий с сотоварищи прямо над ложем скорбным лай устроили, младенцу присягать отказались и о старшинстве споры учинили. Ан иные бояре клятву все же принесли. Государь уж причастился, все округ последнего его дыхания ждут, свара великая над троном опустевшим грядет. Есть иные люди, что Юрия желают на царствие крикнуть, многие за Дмитрия готовы головы класть, у князя Старицкого изрядно куплено сторонников… – Посланник перевел дух и продолжил: – Между тем доподлинно мне известно, что у князя Старицкого договор давний имеется с польским троном, по которому он, на стол Московский взойдя, Новгородские и Псковские земли Польше отписать поклялся. Знать новгородская вроде в том его сторону держит, а Псков и не спрашивал никто. Все едино без помощи Руси един он долго не устоит. За ту клятву, грамотой собственноручно подтвержденную, он от царства Польского не первый год золото в числе изрядном получает, советчиков и иную помощь.

– Можно ли верить словам твоим, иноземец? – зарычал боярин Лисьин. – О родиче царском сказываешь!

– На том и боль моя, боярин. Коли Польша Псковом и Новгородом прирастет, то при силе таковой она одна на берегах Балтики владычествовать пожелает. А сие есть неизбежная страшная война ляхов и Шведского королевства моего. Посему для польского трона ныне крайне важно именно Владимира Андреевича в цари русские продвинуть, ради сего он и золотом, и силой ратной князю Старицкому помочь готов. На какие еще деньги, вы думаете, любовь он служилого люда покупает? Короне же Шведской любой исход приятен, окромя князя Старицкого. Но пуще всего нам бы хотелось сохранения власти нынешней, что величия для Руси не на западе, а на востоке ищет.