Силу набрав, к жене и детям перекинулся, в них язвой кровавой разрастается. Землю кладбищенскую заговоренную на пальце он носит, и чрез него могила царя к себе зовет, к родичам его тянется. Заклятие страшное, неистребимое. Ныне в Иоанне дух мертвый сильнее всего стал, посему тот первым за Калинов мост и уйдет. Опосля малыша он слабенького сожрет, затем и дочку, а уж последней супружница отойдет. Дух в ней материнский крепок, оттого дольше всех и продержится.

– Когда?!

– Тринадцать дней ему всего осталось, чадо мое. Опосля малой мир наш покинет, следом…

– Ч-черт! – Князь грохнул бутылью о стол, кинулся к лестнице, но на середине замедлил шаг. – Постой, Лютобор… Ты ведь знаешь, как с порчей справиться? Не можешь не знать!

– Дух сей мертвый неистребим. Коли в существе смертном завелся – не успокоится, пока вконец его не изведет.

– Ну, волхв, не томи! Понял я уже, порча страшная! Хватит цену набивать, я и так для тебя все, что хочешь, делаю. Говори!"

"– Истребить его, чадо, нельзя, ан выгнать из человека можно, – соизволил признаться колдун. – Коли в знак перекрестья миров проклятого поместить да на вершинах две свечи полынные зажечь, из человека живого и мертвого, да заговор при том защитный прочесть – нестерпимо духу мертвому в плоти живой станет, в землю могильную его укрыться потянет. Коли земля могильная, никакой силой не охраняемая, внутри знака окажется, в нее мертвый дух тотчас войдет. Опосля его в этот кисет, словами Триглавы заговоренный, собрать можно. Из мешка, слова живые хранящего, мертвому духу не выбраться. Если же в месте, богами хранимом, ту землю сыпануть – он опять же из нее выйти побоится. Так и останется в узилище сем, пока вера людская и сила богов в святости той не ослабнут.

– Этот? – Князь взял со стола мешочек размером с кошелек.

– Он, чадо, – кивнул чародей. – Я тут намедни случайно его заговорил.

– А свечи ты случайно не приготовил?

– Они внутри, отрок. Им от того соседства вреда нет. Но вот земли могильной у меня нет, не обессудь. Такого добра не держу.

– Понял, о мудрейший из волхвов, – усмехнулся Андрей. – Стало быть, сказываешь, изменить будущее невозможно?

– Никак нельзя, – согласился Лютобор. – Но отчего бы не попробовать?

На разговоры времени не оставалось, а потому князь, пряча магическое оружие, побежал наверх, поднялся в седло, пустил вороную во весь опор, на ходу еще раз обдумывая услышанное.

«Коли в знак перекрестья миров проклятого поместить…»

Это ясно, это Соломонова звезда.

«…да на вершинах две свечи полынные зажечь, из человека живого и мертвого…»

Вершины – это, наверное, места, где черта, рисующая треугольники, начинается и заканчивается.

«…да заговор при том защитный прочесть…»

Тоже понятно, заговор хороший от порчи.