Прикажи – я отрежу свой поганый язык и выброшу его собакам.

– Вот так же намедни стоял я на коленях пред Иоанном Васильевичем и умолял начать общий штурм, – поднял голову от стола воевода. – Поднимись, Андрей Васильевич, не позорь себя пред людьми. Дорог ты мне, как сын родной. На сына же отцу обид держать негоже. Не менее твоего страдал я в тот день, и гнев твой, княже, мне понятен. Иди ко мне, дай обнять тебя, Андрюша. Дай поцеловать тебя, дите мое отважное.

Зверев испугался, что теперь его начнут окончательно и решительно вербовать в заговорщики против Ивана Грозного, – но князь Михаил взмахнул рукой, щелкнул пальцами:

– Эй, есть там кто-нибудь? Вина принесите сладкого и два кубка! Сына свого после размолвки я ныне обрел! Желаю с ним выпить и вкусить.

Андрей вдруг поймал себя на мысли, что свергнуть Иоанна – готов. Умом своим, образованием, историей, пророчеством зеркала Велесова он знал, что судьбы Руси и последнего Рюриковича неразделимы, что именно Иоанн сотворил Россию из маленького славянского княжества. Однако же чувствами своими Зверев сейчас Иоанна ненавидел.

– Меня тревожит одна мысль, Михаил Иванович, – подойдя к столу, признал князь Сакульский. – Ведь все те дома, что прошлый раз мы одолели, нам при штурме второй раз придется брать.

– Нет их уже, друже. Ты же сам и спалил.

– Стены-то спалил, а укрепления на улицах остались. Мыслю, наступления через вал, стен лишенный, ногайцы от нас и ждут. Ждут, что перевалим стены и примемся через город прорываться к кремлю.

– Само собой, Андрей Васильевич. Как же иначе?

– Иначе представить трудно, а потому на нашем пути османские наемники немало препятствий и укреплений приготовят.

– И сие верно, княже, – согласно кивнул воевода. – Я бы тоже изготовил.

– А если с обратной стороны ударить?

Князь Воротынский снял тафью, погладил лысину, вернул тюбетейку на место и переспросил:

– Это как?

– Если мы вместо кремля в сторону Ногайских ворот ударим – разве такого ногайцы ожидают? Разве этот путь они укреплять станут?

– А смысл какой в обратную от центра сторону наступать, княже?

– Ногайские ворота целы, Михаил Иванович. С этой стороны наемники наступления не ждут. Возьмем ворота – и кованая рать по открытым улицам скорым маршем понесется, только успевай полки вперед отправлять.

Воевода Воротынский вскинул брови, секунду поразмышлял и громко расхохотался:

– Да, Андрей Васильевич, да! Так оно хоть и криво, однако же быстро выйдет и ловко. Одно осталось нам с тобою уяснить. Когда государь наш Иоанн Васильевич молебен общий пожелает объявить и наступление провозгласит на Казань?

– Надеюсь, это случится не после того, как татары успеют построить на валу новую стену? Может, есть смысл послать к царю гонца с вопросом?

– Так я и сделаю, княже.