Выглядели те непрезентабельно: босые, в полотняных рубахах и штанах, вымазанные глиной до ушей, с лохматыми головами и слипшимися в серые колтуны бородами. Андрей глянул через край – до вражеских стен оставалось метров сто пятьдесят.

– Долго еще копать собираетесь, мужики? – окликнул он работяг.

– Иван Григорьевич сказывал, как полста верст останется, бревна таскать да накатывать для тура, – отозвался один из смердов. – Он тут пять пушек обещался поставить больших да еще тыном прикрыть по сторонам. Аккурат по той башне бить обещался…

Мужик высунулся, указал вперед, присел обратно.

В бруствер, насыпанный с внешней стороны, тут же одна за другой вонзились две стрелы. На войне как на войне: русские стремительно, лопата за лопатой, атакуют, защитники мечут стрелы. Что забавно: во время атаки трое бойцов отдыхают, а один и вовсе спит.

– Боярина Выродкова давно видели? – поинтересовался Зверев.

– Сегодня не было, – пожал плечами смерд. – Но вчерась и ранее часто заходил. Раз пять на дню забегал. Глянет, пальцем тыкнет, коли не по нраву что, и дальше бежит.

– А почему сегодня не было?

– Кто же знает, боярин? – пожал плечами работяга.

 – Он перед нами отчет не держит.

– Не боярин, а князь! – тут же возмутился Пахом. – Князь Андрей Васильевич Сакульский перед вами!

– Коли так, прощенья просим, – приподнялся со дна траншеи холоп и поклонился. – Не при…

Сверху мелькнула тень, в спину смерда вошло копье, и он, выплеснув изо рта кровавый плевок, упал лицом вниз. От неожиданности все застыли – а над траншеей появились сразу два всадника, укололи тех, что были с лопатами, и понеслись дальше.

– Что за… – Андрей выпрямился, увидел направленное в грудь острие, резко повернулся, пропуская его вскользь по груди, схватился обеими руками за древко.

Татарин вошедшую в стену траншеи пику тоже не отпустил, она на миг изогнулась дугой и громко лопнула. Очередной враг над канавой притормозил, попытался уколоть прицельно – но не доставал на всю глубину земляной ямы. Зверев наконец-то выхватил саблю, рубанул коня по ногам чуть выше копыт. Татарин опрокинулся и попал аккурат на саблю Пахома. Холоп схватил щит, князь – копье, вскинул вверх и встретил очередного всадника прямым ударом в лошадиную грудь, чуть ниже скрещенных ремней.

Воин кувыркнулся через траншею, распластался на противоположной стороне. Андрей выпрыгнул наружу, сцапал копье и щит, оглянулся.

Ногайцы выхлестывали из ворот крепости и растекались в стороны, мчась на русские позиции. Следом торопились пешие воины.

– Проклятие! – скатился назад Зверев. – Вылазка!

– Бежим! – сунулись наверх рабочие.

– Куда, кретины, убьют! – рявкнул на них Андрей. – Сабли татарские берите!

Смерды не послушались, взметнулись через край траншеи.