Хит!» с нескромным ценником в полторы тысячи фритов. На эти деньги Берт мог столоваться в Веселой Виверне едва ли не месяц.

Впрочем, может, девица так похвалила купальный костюм, а не Гилберта в очках, который отражался в витрине рядом с пузатым манекеном и был в сравнении с ним подобен тщедушному конопатому эльфу.

Такое внимание к утащенным горшком чужим очкам было опасным, и Берт, подхватив посылку для кузнеца, направился к мастеровому кварталу. Он шел так быстро, как позволял тяжелый неудобный сверток.

Город гудел, попыхивал паром, мельтешил прохожими, нес вдоль улицы аромат свежей выпечки. И красивых хохочущих девчонок, которых сегодня неожиданно была целая прорва. Они посматривали на Берта в очках, благосклонно опускали глаза и перебегали на другую сторону улицы.

Гилберт вдохновенно тащил кузнецовый куль и горшок, с удовольствием краснея от этих коротких взглядов, едва не пьяный от перспектив и возможностей, которые открывал перед ним горшок…

На пути показался полицейский патруль, и паренек свернул за угол, чтобы избежать встречи.

Что полагается за владение такими горшками, как у него, он представлял только в общих чертах. Но был уверен, что ничего хорошего совершенно точно. Потому что с таким горшком «намечтать» себе можно было что и сколько угодно. А откуда это «что угодно» к тебе принесет, только самому горшку было известно.

Как вот приметные эти очки, которые теперь венчали его собственный лоб.

Берт вдруг остановился, пораженный догадкой, и бросил укоризненный взгляд на горшок. «Денег бы сейчас не помешало», — подумал с намеком, тщательно проговаривая в голове слова и пытаясь поудобнее перехватить кузнецовый куль.

Горшок безмолвствовал, оставаясь возмутительно безразличным к нуждам своего нынешнего владельца.

Берт подождал еще немного и, свалив к ногам куль, рявкнул в широкое горло горшка:

— Деньги, говорю, мне нужны! — Звук от этого получился гулким. Но громким. — И тетка… — добавил потише.

— Всем нужны, — буднично прошелестел ковыляющий мимо него старичок.

— От тетки с деньгами я б тоже не отказался, — хохотнул кто-то. — Ты полечился б только сперва."

"— Работать пойдет, болеть некогда станет, — донеслось с другой стороны улицы. — Красивые гогглы, парень. Продай, а?

Зря он все-таки очки примерил, нахмурился Гилберт, заталкивая их обратно в горшок.

Угроза обнаружения его маг полицией из-за «красивых» очков нависла над ним, как дирижабль над старой Погодной башней — пугающе и неотвратимо. Парень подхватил разнесчастный куль и устремился в самую глубину мастерового квартала, на улицу Ржавых гвоздей, дом шесть. Туда, откуда доносился тяжелый стук молота и будоражащий запах расплавленного металла.

Здесь была кузница. То есть, не так. Здесь была КУЗНИЦА.