Вика была в опасности, и только богам было известно, что сейчас с ней творил этот нелюдь.

– Кристиан? – злобно прищурился король, проявляя свою магию в глазах, которая, похоже, стремительно восстанавливалась, потому что правитель выглядел в разы лучше. – Что говорит эта девочка?

– Эта девочка – моя дочь, ее зовут Самира…

– А дальше я сам! – перебил правитель. – Герцог приходил ко мне сегодня, шептал на ухо, что ты явишься в замок и требовал кинуть тебя в подземелье, оставляя там гнить… Я правильно понимаю, что этот убогий похитил твою супругу?

– Правильно, ваше величество! – печально кивнул я. – И я прошу у вас помощи, чтобы спасти мою Вику…

74. Я больше не позволю навредить моей семье!

Виктория

– Убери от меня свои поганые лапы! – шипела я, всем сердцем желая расцарапать в кровь холеную морду герцога Брандербург. – Ты сгоришь в преисподней, исчадие ада!

– Какие громкие слова, – скривился мужчина. – Все мы там будем, вот только в ближайшее время на раскаленную сковороду я не собираюсь, милочка! С твоей магией я буду жить веками!

– Кристиан найдет меня и оторвет тебе башку! Склизкий ты червяк! – рычала я, пока герцог пытался прижать меня к тотемному столбу, который сотворился перед моими глазами из воздуха.

– Да что вы, женщины, за народ такой крикливый? – качал головой он, словно мое сопротивление было для него как напор муравья. – Все равно я возьму свое, хоть заорись! Любите набивать себе цену, да только со мной это не пройдет! Я интересуюсь не твоим телом, а твоей магией, так что красоваться своей неприступностью передо мной здесь не стоит, – мерзко усмехнулся он, пробегая глазами по моему телу.

По коже побежали липкие мурашки, и я едва сдержалась, чтобы не выругаться вслух.

– Да не дергайся ты! – взревел герцог, пытаясь привязать меня к столбу. – Морти! Помоги мне!

Ему на помощь поспешил тот самый блондин. Странно, но он не смотрел мне в глаза, намеренно прятал взгляд, словно чувствовал вину, хотя, для прихвостней герцога Бранденбург чувство вины не свойственно.

Когда названный Морти подошел ко мне почти вплотную, я выкинула вверх колено и со всей дури зарядила мерзавцу в пах, отчего он вскрикнул и сложился пополам, издавая болезненный протяжный стон.

Герцог от увиденного выругался и больно сжал мои волосы, наматывая их на кулак:

– Либо ты ведешь себя смирно, либо я выпотрошу мальчишку прямо у тебя на глазах! – в его зрачках сверкала ярость и какая-то одержимость что ли.

– Родного сына? Выпотрошишь?! – едко выплюнула я, борясь с болью, которая становилась все отчетливее, ведь Брандербург не переставал сжимать мои волосы.