— Надо, же! Персональная студентка!

Она обошла меня по кругу, внимательно рассматривая, словно я статуя Венеры Милосской, у которой вдруг отросли руки, и она по такому случаю удрала из Лувра. Гномка что-то тихо бормотала себе под нос, затягивалась и выпускала клубы едкого дыма. Глаза слезились, хотелось кашлянуть и послать эти смотрины куда подальше. Но почему-то я была уверена, что не так уж проста знакомая Юркиной бабушки, поэтому помалкивала и в споры с леди Клодией не вступала.

— Там что ли все такие? — наконец, спросила она у Юры.

Едемский пожал плечами.

— Они все разные.

 — Потом подумал и добавил: — Такие же как мы.

— Ну-ну, — шикнула на него гномка. — Мне-то ты все, что хочешь можешь сказать, а вот большинство магов воспримет твои слова враждебно. Сам знаешь, как скептически был настроен совет. И как только Сильвеструшке их уговорить удалось? А девка хороша-а-а…

— Что? — Не понял Едемский резкой смены темы разговора.

— Хороша, говорю, девка! За такую можно и против совета пойти! Будет вам комната! Рядом с твоей — будет. Ключи на вахте возьми. Номер 31–13.

Что-то меня число тринадцать в последнее время преследует.

Вроде никакая черная кошка с пустыми ведрами мне дорогу не перебегала, а события так и роятся, приключения так липнут. Что ж, пока ничего плохого не случилось, значит, и дальше выживу.

Мы поблагодарили комендантшу, взяли ключи и направились к лифту. Ну не пешком же на 31 этаж топать. Я оценивающе посмотрла на Едемского и протянула:"

"— А ты круто-о-о-ой! Тридцать первый этаж из 35? Это же почти бинго!

— Почти, но не совсем. Едемские — древняя фамилия, но не такая известная и могущественная, как, например, Кремеры.

Я закатила глаза.

Кажется, у кого-то на почве многолетнего противостояния развилась фобия — кремерофобия. И каким бы самодостаточным, умным, добрым и замечательным не был Юрка, он всегда подспудно сравнивал себя с Даниилом Кремером. А может и не в этом дело. Обожание им Сильвестра Кремера достигло размера фанатизма. Возможно, он просто завидует племяннику, что у него дядя такой крутой перец. В любом случае с этим нужно что-то делать. Неприязнь к Даниилу (хотя, мне он тоже совсем не понравился) и тень дяди могут помешать парню самореализоваться, расти, в конце концов.

— Значит, Кремер живет выше 31 этажа?

— Да, на последнем. Там всего 4 комнаты.

— Пентхаус? — рассмеялась я.

— Зря ты смеешься, — почему-то очень серьезно ответил мне Едемский.

Не стала больше его ни о чем спрашивать. Захочет — сам расскажет. А по мне так общежития всего мира похожи друг на друга — общая кухня, общие сплетни, общая жизнь.

А потом у лифта случилось дежавю.

— Кто это у нас тут? — Да-да, это был именно он — бывший объект моих желаний, не сбывшихся надежд и горькое разочарование сегодняшнего дня.