С одной стороны тот, кого Кирилл назвал Саввой, не делал ничего непривычного или недопустимого, но с другой — почему же тогда их лидер так рассердился? Мне было бы очень приятно, если бы Федорицкий встал на защиту Глеба по своим собственным убеждениям, но интуиция кричала об обратном — он просто хотел угодить мне. И это, к сожалению, не делало Кирилла более привлекательным в моих глазах.

— А в чем дело, Кир? — ничуть не испугался дрищ. Видимо, и у него имелся авторитет в магическом сообществе. — Давно у нас запрещено учить разуму нерадивых неодаренных?

Я даже поперхнулась от такой наглости.

— А нерадивых магов у вас как принято учить? И, главное, кто этим занимается? — не удержалась Юлка, взглянув на прыщавого так, что, несмотря на весь свой магический авторитет, тот втянул голову в плечи. — Нет, если у вас учителей нет, вы меня попросите. У меня, знаете ли, большой опыт по обучению невежд.

— Что-о? — взвизгнул дрищ, и в его руках снова что-то заклубилось. На этот раз субстанция имела стойкий цвет хаки.

— Савва, я сказал, хватит! Достаточно! — с нажимом произнес Федорицкий. — Девушки в нашем обществе недавно и еще не прониклись, с кем стоит иметь дело.

Думаю, инцидент будет исчерпан если уборщик просто принесет тебе свои извинения.

— И эта пусть извиниться тоже… — буркнул прыщавый, при этом некрасиво ткнув пальцем в Юлку.

— Позвольте! — тут уж не сдержалась я. — Этот чело… маг толкнул невиновного, причинил ему ущерб, обвинил в том, чего тот не совершал, пытался напасть на мою подругу! Причем, напасть при свидетелях! А теперь перед ним же еще и извиниться должны?

Гнев просто распирал меня изнутри. Сейчас одно чье-то неверное слово, и я взорвусь.

Это состояние мне было хорошо знакомо со времен студенчества. Вроде сидит такая тихая серая мышка, никого не трогает до той поры, пока не закипает праведным гневом. Обычно нечто подобное во мне проявлялось, когда рядом творилась, с моей точки зрения, явная несправедливость. И что характерно, не на меня лично направленная, а скорее на того, кто мне мало знаком, но где-то в душе глубоко симпатичен.

— Ксения, успокойся, — Кирилл попытался заговорить со мной мягко. Так разговаривают с капризными легковозбудимыми истеричными детьми.

— Я спокойна, но желаю знать, кому подать жалобу! Ректору? Декану? Или сразу писать в совет ваших хваленых магов? — меня несло, и я это прекрасно чувствовала.

— Сами разберемся, — теперь уже Федорицкий раздраженно поджал губы, но говорить начал спокойно. — Чего ты хочешь?"

"— Чего я хочу? — вот честно, удивилась постановке вопроса. — Я бы сказала, что хочу, чтобы со всеми поступали по-человечески, но разве маги это поймут?

— Он потомственный темный маг с достаточно большим уровнем силы, — едва слышно шепнул Федорицкий.