Зачем ей лишаться такого удовольствия, как третирование беспутной дочери? А уж доводы, чтобы убедить Алису, что она не имеет ни малейшего права жить в той квартире, у жены найдутся.

— Ладно, хватит о моих несчастьях. Ты сам-то что решил? Пойдешь ко мне начмедом?

Колдунов резким движением закрыл молнию сумки, в которую упаковал проектор. Его нужно было сдать в учебную часть.

— Слушай, ты так меня расстроил своими новостями, что я об этом сейчас даже думать не хочу, — признался он. — Я же Алиску много лет знаю, последние два года с ней работал. Хорошая девочка, и на тебе! Надо нам ее из-под удара вывести, только вот не знаю как.

Тепло попрощавшись, мужчины расстались на пороге аудитории. Колдунов помчался сдавать технику, а Илья Алексеевич понуро побрел домой.

Ян сказал, что во всем виновата Тамара — не уследила за дочерью, не привила ей того особенного женского достоинства, которое сделало бы Алису неуязвимой для домогательств. Как он прав, думал Илья Алексеевич, распаляясь. В эту минуту он ненавидел жену сильнее, чем когда-либо раньше. Но, обвиняя ее во всем, что произошло с дочерью, он понимал, что наказание будет нести Алиса."

"…Он любил дочь страстно, сильно, той особой горькой родительской любовью, от которой неотделимо чувство страха и чувство вины. Алиса родилась, когда Илья сдавал государственные экзамены. Он был так озабочен своим профессиональным будущим, так стремился получить красный диплом и остаться в аспирантуре, что появление на свет дочери прошло для него почти незаметно. В положенный срок он отвез Тамару в роддом, а через неделю забрал вместе с большим кульком, перетянутым широкой розовой лентой. Отогнув угол одеяла, он увидел круглую нежную щечку, утопающую в старинных кружевах — теща с гордостью повторяла, что в этих рюшечках доставлено из роддома не одно поколение их семьи. Илья умилился, но не ощутил восторга, который должен испытывать новоиспеченный отец. После рождения Алисы он остался точно таким же, как был, хоть раньше думал, что появление дочери коренным образом его изменит. Нет, он был все тот же Илья, просто теперь по ночам слышал детский плач, а днем развешивал в кухне пеленки и повсюду натыкался на погремушки и бутылочки с молоком. Первый месяц он помогал купать ребенка — ставил ванночку, наполнял ее теплой кипяченой водой и перед началом купания замерял температуру воды специальным градусником. Иногда гулял с Алисой, что не доставляло ему особых хлопот: на свежем воздухе ребенок мгновенно засыпал, и Илья подкатывал коляску к ближайшей скамейке, где устраивался с учебником. Впрочем, все основные хлопоты о ребенке взяла на себя теща.