— Неужели есть дома, куда идут не с понурой головой, лихорадочно вспоминая свои прегрешения и с тоской ожидая наказания?»

До дома оставалось совсем чуть-чуть, не больше пяти минут самой медленной ходьбы. Сейчас он вернется к холодной, чужой женщине…

Илья Алексеевич неожиданно для себя свернул к двери с вывеской «кафе». Он очень редко бывал в таких заведениях, но при первом впечатлении местечко показалось ему достаточно приличным, чтобы мужчина средних лет и высокого общественного положения скоротал тут вечерок. Незаметно проверив под столом наличность, Илья Алексеевич заказал кофе и сто граммов виски.

За соседним столиком сидела одинокая девушка с прической «а-ля утопленница» и таким же цветом лица. Она кинула на него заинтересованный взгляд и улыбнулась уголками рта, явно намекая, что не будет возражать, если он проявит инициативу. Илья Алексеевич не одобрял женщин, проводящих вечера в кафе, но неожиданно ее авансы оказались ему приятны.

Впрочем, сегодня он никому не смог бы составить приятную компанию, на душе было темно и страшно. На всякий случай он пересел так, чтобы оказаться к девушке спиной.

Сделав большой глоток виски и едва не поперхнувшись, Илья Алексеевич вынул сигареты. С тех пор как они поженились, прошло двадцать лет. Вполне достаточно, чтобы тяготиться человеком, которого знаешь вдоль и поперек, со всеми достоинствами и недостатками. Ах, если бы дело было только в обычном охлаждении супругов! Если бы жена просто надоела ему, он бы это знал, чувствовал себя виноватым и жалел бы ее за то, что разлюбил… Но беда в том, что за эти двадцать лет они не накопили общих радостных воспоминаний, которые сейчас могли бы помочь.

Да и ни при чем здесь остывшие за двадцать лет чувства! Весь ужас в том, что он не может жить с женщиной, которая не любит собственную дочь. Он простил ей, что она была нечуткой и равнодушной женой, простил двадцать лет собственной душевной неприкаянности, но за то, что Тамара столько лет мучила Алису, единственное его любимое существо на свете, Илья Алексеевич люто ненавидел ее. И ненависть его была сильнее от того, что он не мог защитить дочь. Он боялся открытой войны, боялся развода… В результате Алиса вошла в жизнь человеком с надломленной психикой.

Да, с надломленной, ибо уравновешенная, уверенная в себе девушка никогда не окажется жертвой сластолюбивого женатого мужчины."

"Виски кончилось, Илья Алексеевич подозвал официанта и попросил принести еще. С Ванькой дочь как-то выправилась. Стала веселее, раскованнее, в глазах зажегся азартный огонек. Илья Алексеевич с тоской понимал, каким жизнерадостным и деятельным человеком могла бы вырасти Алиса, если бы не постоянное давление деспотичной матери.