— Ян Александрович, это эрозия роговицы. Сокращенно просто записали. А лось — фамилия больного. Ну совпало так!

Колдунов засмеялся:"

"— Ладно, расслабься пока. Просто учти: если ты главный по больнице, должен не только лечить больных, но и контролировать всю эту ахинею. Привыкай к новому кругу обязанностей. Особенно когда с этой сестрой дежуришь. Она девушка наглая и ленивая, и, к сожалению, эти пороки не компенсируются у нее могучим интеллектом. Всегда читай, что подписываешь, это первая заповедь начальника. Правильно, Илья?

— Совершенно верно.

Сотников приступил к последней, расслабляющей, стадии массажа. Колдунов закурил.

«Если мне удастся залучить его в начмеды, наша больница заткнет за пояс все остальные в городе, — азартно подумал Илья Алексеевич. — А у меня будет заместитель, которому я могу доверять как самому себе. Который скорее подставит собственную шею, чем товарища! Который всегда сможет помочь!»

Неожиданно у Ильи Алексеевича родилась дикая мысль — поделиться с Яном Александровичем бедой, что уже вторую неделю неотступно его терзала. Вдруг он сможет помочь? Ведь пока Илья мучается в одиночку, время уходит, а беда такого свойства, что решать нужно срочно. И так уже они тянут недопустимо долго.

— Ян, мне нужна твоя помощь, — выпалил Илья Алексеевич, пока не передумал.

— Оттащить от тебя этого маньяка?

— Я серьезно. Хочу посоветоваться.

— Давай говори.

— Это деликатный разговор.

— Ясно. Тогда нам нужно где-то уединиться. Витя, ты долго еще будешь превращать Илью Алексеевича в отбивную?

— Минут десять.

— Тогда я пошел прогонять лекцию. Илья, пусть то, что от тебя останется после массажа, придет в пятую аудиторию. Если сможет, конечно. Там все и обсудим.

— Заодно и про твое новое назначение спокойно поговорим. Соглашайся, Ян, прошу тебя!

— Лишь бы припахать бедного пенсионера!

Колдунов ободряюще потрепал его по плечу и ушел, распевая:

— Нам пенсия строить и жить помогает, она как друг нас зовет и ведет, и тот, кто с пенсией по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадет!

«Он поможет, — подумал Илья Алексеевич страстно. — Хотя бы выслушает, ведь я больше не могу носить в себе этот ужас».

1988 годНаступила теплая бесснежная зима. В шестом часу вечера становилось совсем темно, и дома на Петроградской стороне, погружаясь во мрак, становились похожи на таинственные старинные замки. Теперь Жанне часто приходилось гулять одной — у Ильи началась сессия, и он сутками напролет занимался. Несчастный, серьезный, он сидел на кровати в окружении множества конспектов и учил, зажимая уши ладонями. Илья шел на красный диплом, поэтому на всех экзаменах должен был получать только «отлично».