Сегодня гном, завтра десант эльфов, а там еще и тролли припрутся. Тут главное – слабину не дать. Кто к нам с мечом, того мы кирпичом! – заявил седобородый домовой.

– По закону за нарушение границы ему полагалось только предупреждение! – неуверенно сказала Дафна.

– А чего тогда енти гномы наших бьют? Только границу случайно пересек, а их уже десятка два – с кирками и фонарями. Пока все ихние фонари перебьешь – сам в фонарях будешь, – пожаловался рыжий.

Третий домовой, самый младший, ничего не говорил, а только шмыгал носом. Ему не исполнилось еще пятисот лет, и он был лишен права голоса.

Дафна задумалась. Война домовых и гномов началась не сегодня и, видно, не завтра закончится. К тому же домовые были, что ни говори, свои, фольклорные в доску, а гномы чужие. И домовые это отлично понимали.

– Ну так что? Никто ничего не видел, никто ничего не слышал? Мы пошли? – подмигивая, спросил седобородый.

Дафна откашлялась. То, что она собиралась сделать, было совсем не по правилам, но не заполнять же, в конце концов, кучу свитков, оформляя драку в Эдемском саду.

– Ладно, брысь отсюда! Но если еще раз… – сурово начала она.

– Само собой, Даф! Чтоб мне на месте провалиться! Мы их таперя с цветами встречать будем! С куриной слепотой, с белладонной! Усе, как дохтырь прописал! – фамильярно сказал рыжий.

– Брысь, я сказала! – повторила Дафна.

Седобородый и самый младшенький домовой не стали дожидаться повторного предложения и сгинули. Четвертый домовой, уже спрятавший мортирку, с любопытством выглядывал из зарослей. Только рыжий не уходил и упорно маячил перед глазами.

– Спросить можно? Ты и есть та самая Дафна, которая… ну, про которую слухи всякие ходят? Будто тебя из стражей давно пора отфутболить куда подальше? – поинтересовался он и, хотя доставал Дафне чуть выше колена, обошел вокруг нее, нагло разглядывая.

– Нарываешься? – мягко спросила Даф."

"– Ничего себе крылышки! И это страж света! Пять, шесть, семь черных перьев! Не хило, да? Никого не напоминает? – хихикнул рыженький, вновь забегая сзади. Он подпрыгнул и, схватив Даф за маховое перо, попытался вырвать его.

Дафна, забывшая использовать бронзовый талисман и дематериализовать крылья, рассердилась. Это был уже не просто наезд. Это была явная наглость, которую никак нельзя спускать.

Даже в Эдемском саду. Улыбаясь, чтобы домовой ничего не заподозрил, она сосредоточилась и мысленно произнесла короткую формулу высвобождения энергии, состоящую из двух слов, каждое из которых было бы смертельным для любого нестража, если бы, разумеется, их произнесли с нужной интонацией и должной степенью внутренней сосредоточенности:

– Non possumus![1] – сказала Даф, одним движением извлекая флейту.

Трель была коротка и эффектна. Все-таки четыреста лет практики.