Несмотря на перстень, он сохранил достаточно здравого смысла, чтобы понять, что им пытаются манипулировать. Правда, его погубила излишняя мягкость. Он не предпринял сразу никаких мер и выжидал. И тогда Беренарию ничего не оставалось, кроме как подбросить ему ту шкатулку с чешуей Тифона. А заодно и твое перо, Даф… Надеюсь, что Троил все же выживет, хотя по большому счету я не сентиментален. Просто бедолага Троил не самое худшее, что может пожелать для себя мрак.

– А как насчет Мамзелькиной? Ну, что кто-то должен погибнуть и она сделала запись карандашиком?

– Как я понимаю, никакой записи не было. Старушка пыталась нам помочь, но весьма своеобразно, в своей трогательной манере. Предупредить о Лигуле и Яраате, оставаясь при этом в рамках… м-м… профессиональной этики, что ли… – сказал Арей.

Мефодий почувствовал, что горбун Лигул уже несколько минут с жадностью смотрит на него, точно стремится осмыслить что-то, но не может. Всматривается в его лицо, в глаза, в пустые руки. Всматривается и не понимает.

– Что же мальчишка вынес из лабиринта? Поглоти меня свет, где оно – то, ради чего я жил все эти годы? – спросил он наконец.

Дафна присела возле горбуна на корточки. Он был ей даже не противен. Она не ощущала к нему ненависти. Он был для нее… как большой черный блестящий жук, который ползет по засохшему навозу.

– Мефодий получил там всемогущество. Абсолютную силу, не имеющую никакого окраса. Силу, лишенную собственной воли, формы, желания. Силу, которую сложно отнять и еще сложнее подчинить. Теперь все будет зависеть от того, какую дорогу он выберет. Будет ли это путь тьмы или путь света… – сказала она Лигулу.

Горбун облизал губы, поспешно соображая.

– Я могу сделать молодому человеку очень интересное и выгодное предложение! Предложение, от которого невозможно отказаться! – бодро сказал он.

Арей расхохотался своим страшным гулким смехом:"

"– Всмотрись в него, горбун! Я тебя знаю, ты же не дурак, хотя порой и работаешь в этом амплуа. Внимательно всмотрись в мальчишку… А теперь отними это, если сможешь. Смелее: ни я, ни Даф не будем тебе мешать. Отними же, чего ты ждешь?

Яростные глазки горбуна просверлили Мефодия. Это длилось долго, очень долго. Наконец Лигул отвел взгляд.

– Да, это не отнимешь. Это уже стало его частью. Это нельзя ни украсть, ни выманить. Даже прикончив его, мы ничего не выиграем, – прошипел он недовольно.

– Разумеется. Занятно, что ты понял это только теперь, – сказал Арей.

– И знаешь, что меня бесит! Что вся эта сила зависит от одного крошечного, ничтожного эйдоса! – негромко, но с угрозой произнес Лигул.

Мечник Арей шагнул к Мефодию и внезапно, подчинившись внутреннему порыву, опустился на одно колено.

– Запомни, что я скажу тебе, мальчишка-лопухоид.