Лишь в одном месте, в боку по самому центру, в саркофаге открылось вдруг отверстие правильной круглой формы, чем-то похожее на скважину для древнего ключа.

Дафна забеспокоилась. Она вспомнила внезапно о своей миссии. О том, что не должна позволить Мефодию получить то, что может послужить мраку. «А что, если…» – мелькнула у нее мысль.

– А ко мне оно пошло бы? – спросила Даф, решив воспользоваться все тем же странным, прозорливо-отрешенным состоянием Мефодия.

Мальчишка повернулся к ней. Его зрачки испускали мертвенный лунный свет.

– Нет. Ты ему не нужна. И к тебе оно бы не пошло. От тебя ему нужно другое. Твой рог. Рог холода. Только он сможет остудить саркофаг, – сказал он глухо, будто голосом его говорил кто-то еще.

– Я не дам ему рога!

– От тебя ничего уже не зависит. Путь рога закончится здесь. Отсюда этому артефакту уже не выйти… – сказал Мефодий и властно протянул руку ладонью вверх, как это некогда делал Арей.

Даф ощутила, как рог Минотавра против ее воли устремляется вперед. Она попыталась удержать его, но ее лишь обожгло холодом. Даф поняла, что если не отпустит рог – тот затянет ее в раскаленное чрево саркофага вслед за собой.

Нет, рог Минотавра не был артефактом света. Он использовал ее с самой первой минуты, когда она увидела его в хранилище Дома Светлейших. Она была нужна рогу лишь для того, чтобы доставить его сюда, в дальнюю комнату Храма.

Даф разжала ладонь, уступая. Рог скользнул в круглое отверстие в боку саркофага, раскаленного и плачущего свинцом, и вошел туда почти целиком. Нет, он не повернулся – это был ключ иного рода. От рога во все стороны пошли волны холода. Он таял, как сосулька, и, истаивая, отдавал свой холод саркофагу.

– Теперь… сделай это теперь! – сказала Дафна, сама не понимая, зачем говорит это и ее ли это голос.

Мефодий протянул руку и коснулся саркофага. Ему потребовалось лишь короткое, почти неуловимое касание. Пальцы обожгло холодом и жаром, а потом всесилие, жившее в саркофаге, просто вошло в него.

Даф, напряженно смотревшая на Мефодия, не обнаружила в нем никаких особенных изменений. Это был все тот же Мефодий… или не тот?

– Ты что-нибудь чувствуешь? Что-нибудь особенное? – спросила она.

Мефодий долго молчал, прислушиваясь к себе, нашаривая слова.

– Нет. Пока нет. Оно затаилось и наблюдает. Или просто не пришло еще время для его полного пробуждения. Но я знаю, что мы должны уходить отсюда. Здесь нам больше нечего делать."

"Назад через лабиринт Мефодий шел спокойно, широкими шагами, не думая о плитах и не всматриваясь в лунную дорогу. Он ощутил вдруг, что лабиринт, расставшийся со своей тайной, уже не страшен им.

* * *Когда они вышли наружу, Храм Вечного Ристалища уже не показался им таким огромным. Правда, они почти и не оглядывались.