Взглянув на искреннее в своей подлости лицо Тухломона, Мефодий испытал слепой гнев, а потом вдруг осознал, что футляр распахнут, а меч Древнира у него в руках. При этом он точно знал, что не доставал его, а просто очень ясно представил, как это делает. Не этот ли прием использовал Арей, мгновенно материализуя в руке свой изогнутый клинок?

Тухломон заверещал, как заяц, и кинулся прятаться за спиной у Арея. Мефодий поймал энергию его страха, машинально хотел втянуть, но сразу отбросил. Энергия комиссионера имела отвратительный, затхлый вкус, как если бы он целые столетия питался одной дохлятиной.

Укрывшись за спиной Арея, комиссионер мигом воспрянул духом и даже осмелел.

– Истерик! – пискнул он. – Думает, он меня напугал! Да мне просто связываться неохота! Подумаешь: девчонка! Да я же из лучших побуждений! Из изощреннейшего гуманизма-с!

Арей посмотрел на Мефодия. Долгим и очень тяжелым был этот взгляд. Мефодий внезапно понял, что не Тухломон истинный хозяин судьбы девчонки. А он, Арей, его шеф. И именно в эту минуту решается ее судьба. И что все слова и увещевания тут бесполезны.

«Если будет нужно, я стану за нее сражаться! Хоть и знаю, что для меня это смерть…» – подумал Мефодий, стиснув рукоять меча.

Минута, две… Тяжелое молчание висело в кабинете, точно нож гильотины. Арей провел рукой по лицу, точно снимая паутину.

– Расслабься, синьор помидор! А ты, Тухломон, уймись! Пусть девчонка войдет! – приказал он глухо.

Тухломон, тревожно косясь на Мефодия, выскользнул в коридор и сразу вернулся, услужливо пропуская вперед светловолосую девочку.

– Ножкой-с не споткнитесь! Тут порожек-с!.

. Берегите ваши неосторожности от греха подальше-с! Из окошка не дует, нет? А то я закрою-с! – лепетал он.

Дафна вошла и остановилась посреди кабинета. Она держалась довольно спокойно, но Мефодий все равно чувствовал, что она волнуется. Ее аура – золотистая, с тонким розовым ободом – переливалась, то бледнея, то вспыхивая. На ее плече сидел лысый, очень страшный кот и вылизывал… крыло."

"Даф, до сих пор смотревшая только на Арея, ощутила, что, кроме него, в кабинете есть еще кто-то, и повернулась к Мефодию.

Их взгляды встретились, и Буслаев испытал странное щемящее чувство. Точно он вошел в зрачки Даф и заблудился там. Он даже не сумел бы толком описать, что это было за чувство. Симпатия? Любопытство? Любовь? Когда заноза вонзается в ногу – все сразу понятно. А вот когда заноза нового чувства попадает в сердце… Поди вытащи то, за что нельзя ухватиться пальцами.

Тухломон, кривляясь, подпрыгивал сзади. Мефодию снова захотелось его пнуть.

– Пошел вон! – велел Арей Тухломону.