– Я сделаю все, что угодно, только не отправляйте меня во мрак! Расскажите мне, что любят стражи света. Красивые перышки? А-а, вы же все музыканты! Хотите, я достану вам оригинал нот Штрауса? Там на одном из листов – клянусь моим гастритом! – есть след от котлеты! Это кидался коварный Шопен!

Руфин пожал плечами.

– Мы не договариваемся со слугами мрака! – сказал он и медленно начал играть. В переливах незатейливого мотива угадывалось извечное: «Nemo prudens punit, quia peccatum est, sed ne peccetur».[6]

Тухломон завизжал, пытаясь выползти из руны. Он знал, что, если сейчас прозвучит последняя часть мелодии, соответствующая «peccetur», руна отправит его во мрак.

И тут стекло подъезда брызнуло осколками. Руфин от удивления замолчал и опустил флейту. На площадку влетел тощий кот с кожистыми крыльями. Выглядел он так, будто только что чудом удрал со стола чучельника. Кот прыгнул на Пуплия, двумя когтистыми оплеухами облагородил ему лицо и, зубами сорвав с шеи золотые крылья на цепочке, метнулся вверх по лестнице."

"Пуплий растерялся. Прежде он никогда не сражался с котами. А кот не терял времени даром. Его голый, как у крысы, хвост мелькнул на верхней площадке.

Пуплий и Руфин кинулись вдогонку. Для уважающего себя златокрылого лишиться крыльев было так же скверно, как для стража тьмы утратить дарх.

Без крыльев вся магия иссякала, даже флейта переставала действовать, и страж навсегда оказывался прикован к миру лопухоидов. Не говоря уже о том, что лишиться крыльев было просто-напросто унизительно. Даже если после этого стражей иногда возвращали в Эдем, на них долгие века лежало несмываемое пятно позора. Вторых крыльев им уже не давали, и, лишенные возможности вернуть себе свои магические силы, стражи скитались по Эдемскому саду и жалобно стенали, распугивая робких призраков и смеша наглых домовых.

* * *Даф сама не знала, что заставило ее поспешить на помощь к Тухломону. Чистой воды экспромт. Она сидела на каменном, крытом жестью ограждении на краю крыши – и почему ее влекло к этим лопухоидным крышам? – и, свесив ноги вниз, болтала босыми ступнями над асфальтовой бездной двора с разноцветными пятнами автомобилей и ползущими точками лопухоидов.

Новые кроссовки, которые Даф самым наглым образом телепортировала из одной из витрин – плевать на предупреждение Троила не использовать магию, – стояли рядом.

Толстый хозяин спортивого магазинчика, на глазах у которого кроссовки улетучились в неизвестном направлении, тихо выпал в осадок и грузно осел на коробку с теннисными мячами. Он видел, как мимо витрины прошла девушка, игравшая на флейте, но к кроссовкам она явно не прикасалась, так как была отделена от них толстенным стеклом.

«И нечего вонять – я спасаю ваш мир. А делать это босиком не всегда удобно…» – подумала Дафна, пряча флейту.