Можно было бы просто промыть тебе мозги — так сказать, по-семейному, если бы ты против воров ничего не успел совершить. А сейчас — уже поздно. Слишком много ты дел наворотил, нам с тобой еще долго придется разбираться. Ты уж не прогневайся.

— Ничего, — усмехнулся Варяг, — бог простит.

— Смеешься? — процедил Кайзер, поднимаясь с места. — А зря. Как бы скоро тебе плакать не пришлось…

Другие воры тоже поднялись, но остановились в нерешительности. Варяг издавна являлся одним из самых авторитетных членов их сообщества, и представлялось немыслимым оскорбить его. В душе все молили Бога, чтобы дело решилось вмешательством наемной охраны, для которой не существует авторитетов, а есть только приказ нанимателя. Зато потом и претензий к этим ребятам быть не может — всем известно, что они люди подневольные.

— Ахмед! — рявкнул раздраженный неловкой паузой Закир Большой."

"Дверь распахнулась, и в проеме возник лысый детина с рацией на поясе. Он обвел мутным взглядом зал, и глаза его остановились на Варяге. Видимо, еще до начала толковища он получил инструкции от Закира и знал, с кем ему предстоит иметь дело. Детина злорадно ухмыльнулся, но тут за его спиной послышался какой-то шум. Лысый охранник даже не успел обернуться, чтобы посмотреть, в чем дело, — за спиной Ахмеда мелькнула человеческая фигура, и в следующую секунду мошный удар между лопаток швырнул его со ступенек в зал, так что он кубарем подкатился к ногам Вити Тульского, потихоньку подобравшегося к выходу из зала с целью перекрыть Варягу путь к отступлению. Вместо охранника в дверях появился невысокий блондин в теплой куртке армейского образца — с автоматом наперевес. Варяг знал в лицо не всех своих сотрудников, но этого, о котором ходило столько баек, он узнал сразу — это был майор Абрамов. Ахмед со стонами корчился на полу у ног Вити Тульского, а сам Витя застыл на месте, поскольку в наступившей мертвой тишине раздался четкий лязг передернутого затвора и черное дуло «Калашникова» уставилось прямо ему в лоб. На секунду Витю охватил позыв ринуться очертя голову на Варяга, невзирая на наведенный автомат, и всадить ему нож под ребро. Если бы Витя при этом погиб, то, несомненно, стал бы легендой всего преступного мира России, а коли бы выжил, авторитет его поднялся бы до заоблачных высот. Однако все эти заманчивые мечты сразу улетучились из головы Вити, когда стоявший в дверях человек, интуитивно угадав Витин настрой, негромко произнес:

— Стой на месте и не дури, парень!

Витя заколебался — ему не хотелось отказываться от роли героя. Однако голос человека с автоматом прозвучал крайне убедительно.