Все воры сидели неподвижно, устремив на Варяга настороженные взгляды, и только Дядя Толя одобрительно кивал седой головой. А Владислав, помолчав и собравшись с мыслями, продолжал:

— Закир прав в одном: у меня есть своя жизнь. Да, я теперь не могу сосредоточить все свои мысли только на воровских делах. Но в общак никогда не поступало столько денег, сколько при мне. Кто может сказать, что это не так? Но пускать в общак львиную долю доходов концерна, как предлагает Закир, — это совершенно невозможно. Чтобы концерн нормально развивался, в него надо вкладывать деньги. Курицу, которая несет золотые яйца, не только нельзя резать, — ее к тому же надо хорошо кормить.

— Слишком хорошо! — возразил Закир. — Мы не идиоты, мы все понимаем. Ты просто решил, что «Госснабвооружение» — твоя вотчина, вот и накачиваешь его деньгами…

— И еще, — продолжал смотрящий России, будто не слыша слов Закира, — мое положение сейчас таково, что я несу ответственность не только перед вами. Как я уже сказал, я отвечаю за концерн. Я должен думать о деле…

— Ты что, издеваешься?! — крикнул Паша Сибирский. — О каком деле? Ты смотрящий России. Твое дело — общак!

— Я теперь не только смотрящий, Паша, а ты этого не хочешь понимать, — возразил Варяг. — Да и тебе рекомендую задуматься: а можно ли вообще быть только вором? Можно ли, например, не думать о судьбе России? Мне она, представь себе, небезразлична. А «Госснабвооружение» — часть России. Я и во власть лезу, и деньги даю на политику именно потому, что мне небезразлично, какой эта страна станет завтра.

— Да что ты нам тут морали читаешь! — рассвирепел Закир. — Люди, по-моему, с Варягом все ясно: он сам сказал, что он — не только вор. Извини, так дело не пойдет. В нашем деле между двух стульев сидеть нельзя. Или ты вор, или ты никто для нас. Не нами так установлено, не нам и менять. И ты не хуже меня знал закон, но все же его нарушил, и за это тебе придется ответить.

— Что же ты со мной намерен делать? — с иронией осведомился Варяг.

— Решаю не я, решает сходняк, — ответил Закир. — Но мое мнение такое: поскольку Варяг посягнул на самые основы нашей жизни и поскольку причинил нам ущерб, приговор может быть только один, — пусть все вернет в общак, а иначе — смерть.

— Сперва пусть передаст дела, а потом вернет все, что присвоил, — вставил Витя Тульский.

— Н-да, — раздумчиво произнес Варяг, — видно, и впрямь горбатого только могила исправит. Одно могу вам сказать твердо: вы бы только выиграли от всего того, что я хочу сделать.

— Ты, Варяг, вроде бы по годам давно не мальчик и авторитетным вором считался, а не понял самого главного, — холодно произнес Дядя Толя. — Для воров главное — понятия. Все остальное по-нашему иначе называется.