Анастасия

Я не могла уснуть, все сидела в кухне под включенным бра и смотрела на лежащий передо мной автобусный билет.

Павел не сказал, что ездил куда-то. И почему именно в этот поселок? Там нет ничего, кроме этой клиники. Может, мне не зря показалось, что я видела его? Может, это он и был? Но что он там делал? Раз шел по аллее, значит, у него был пропуск, а пропуск выписывают, если к кому-то приехал. К кому? Скорее всего, он действительно женат, и его жена вполне может лежать там, а что? Стаська же приехала — почему еще кто-то не может?

Из глаз хлынули слезы, капая на злосчастную бумажку.

Он точно врет мне, теперь я это знала. И для меня не станет удивлением то, что больше он не позвонит — или позвонит через несколько недель, чтобы опять наврать про занятость. Господи, какая я дура…

Но мне бы хоть понять причину, по которой он выбрал меня объектом своей лжи. Для чего? Зачем было тратить время, деньги, силы на то, чтобы обманывать влюбившуюся в него женщину?

Взять с меня нечего, ни денег, ни квартиры — она напополам с мамой, ничего у меня нет. Что-то не складывалось, а стоило мне представить лицо Павла, и я снова начинала плакать от тоски по нему.

Если бы он позвонил сейчас, сию минуту — я бы ни в чем его не подозревала, я бы поверила. Но Павел не звонил.

Так прошло три дня. Я получила, наконец, новый паспорт, провела полдня, исправляя информацию в интернет-магазинах и на сайтах, требовавших паспортных данных, сходила даже в банк, чтобы сменить номер в договоре. Что-то мыла, что-то убирала, разбирала, выбрасывала… Занималась чем угодно, только чтобы заглушить боль, разрывавшую меня изнутри.

Попробовала позвонить Стаське, но телефон был выключен, а в полученном на второй день после ее операции сообщении Стаська просила пока не приезжать.

Это даже к лучшему — я все равно не смогла бы ехать по этой дороге, зная, что Павел тоже тут был и не сказал мне.

Неожиданно приехал Захар. Я растерялась, не знала, что сказать, а главное — мне было стыдно смотреть ему в глаза. Нет, не потому, что я завела роман, а потому, что оказалась дурой и доверилась какому-то аферисту. Мне казалось, что Захар тоже это видит.

— Ты не видела коричневый ежедневник? — спросил муж, роясь в столе.

— Он лежал в нижнем ящике.

— А, да… вот он. Ты мне пока не звони, хорошо? — попросил он таким тоном, будто все эти дни я обрывала его телефон бесконечными звонками."

"Я только плечами пожала — мол, как скажешь.

— У тебя деньги есть?

— Есть.

— Ты скажи, если нужно, я схожу, сниму с карты. Меня какое-то время в городе не будет.

— И куда ты?

— Так нужны деньги или нет? — проигнорировав мой вопрос, спросил Захар нетерпеливо.

— Не нужны.

— Ну, как знаешь, — кажется, обиделся Захар и прошел в спальню, загремел там ящиками комода.