Около пяти вечера к их дому подлетела запыхавшаяся Алла Коськова и заорала:

— Эй, Гоша!

— Чего тебе? — высунулась из окна Настя. — Денег нет и не проси, а если опять за сахаром прискакала, то не дам, на прошлой неделе насыпала тебе пол-литровую банку и назад не получила.

— Вещи постояльцев где? — выпалила Алка.

— В комнате, — удивилась Настя. — А тебе зачем?

— Утопли они, — оживленно затараторила соседка, — участковый хочет в паспорта заглянуть, давай их сюда!

— Как же, — скривилась Настя, — так и дала тебе чужое! Пусть Николай Сергеевич сам сюда идет.

Алка крутанулась и убежала, Настя пошла искать мужа.

Когда Егор, отмыв руки, вошел в избу, там уже сидел хмурый милиционер Николай Сергеевич. Вместе с Бандиными он прошел в комнату, открыл рюкзак, вытащил документы и вдруг сказал:

— Умер Антон Евгеньевич.

— Вот беда! — заохала Настя. — Совсем умер?

Участковый кашлянул.

— Ага, голову ему о камни разбило, с водопада лодка рухнула. Наверное, они рукава перепутали, не в тот погребли. Ну и фамилия!

— Какая? — спросила любопытная Настя.

— Умер.

— Это мы уже поняли, — сказал Егор. — Чем тебя фамилия удивила?

— Умер, — монотонно повторил Николай.

— Вот заладил, — начал злиться Бандин, — ты про фамилию говори!

Участковый сунул Егору под нос паспорт.

— Сам читай!

Бандин покачал головой.

— Да уж, повезло.

— Дай глянуть, — занервничала Настя. — О господи, вот несчастье с такой жить! Чего не поменяли? И девка тоже Умер?

— Ага, — кивнул Николай, — она ему дочь, Софья Антоновна Умер, только ее тело не нашли пока.

— Небось в пещеру утянуло, — предположил Егор.

Местные жители никогда не суются в водопад, но с незапамятных времен в Кори существует легенда о том, что в том месте, где поток воды, рушась с пятиметровой высоты, снова превращается в реку, имеется таинственная пещера, в которую иногда утягивает утопленников.

Так это или нет, неизвестно. Старики утверждают, что вход в грот обнаружить трудно, может, врут, а может, и правду говорят. В пользу второго говорило то, что не все тела погибших туристов находились, кое-кто исчезал бесследно.

— Не знаю, — ответил Николай Сергеевич, — будем искать.

Через день из Москвы приехала испуганная женщина, жена Антона, звали ее Тильда.

— Право слово, странная баба, — выпятила нижнюю губу Настя, — вошла в избу и говорит: «Мне плохо, дайте скорей кофе».

"

"Бандина бросилась выполнять просьбу, у нее была взрослая дочь, давно живущая в Москве, поэтому Настя очень хорошо понимала, каково сейчас москвичке. Мало того, что она стала вдовой, так еще и дочери лишилась. Настя поразилась самообладанию Тильды, та не плакала, не голосила, не выла, выглядела очень спокойной, выпила кофе и снова командным голосом сказала:

— Постелите кровать, я устала с дороги, спать хочу.