— Настена, — пояснил хозяин, — жена моя, надо позавтракать, с утра самая еда.

Не дав умыться, Егор отвел меня на кухню, где маленькая, юркая женщина с головой, повязанной белым платком, радушно сказала:

— Садитесь скорей. Вам кофе?

— Если не трудно, — кивнул я.

Настя засмеялась:

— Ох, и тяжело в чашку наплескать.

Продолжая посмеиваться, она подняла эмалированный кофейник, налила в большую кружку пару ложек кофе, добавила до края горячего молока и велела:

— Пейте с шаньгами.

Незнакомая еда оказалась похожа на ватрушки. На одном блюде лежала выпечка с творогом, на другом с вареньем.

— Из какой ягоды начинка?

— Обычная, — пожала плечами Настя, — из черемухи.

Егор вытащил сигареты.

— Так в Москве черемухи нету, там только яблоки!

Я ухмыльнулся, у людей отчего-то превратное мнение о столичных жителях. Пару месяцев назад я общался с американцем, который был свято уверен: в столице России свободно расхаживают медведи. Впрочем, это неудивительно, подобное заблуждение широко распространено среди жителей Нового Света. Поразило меня иное: американец искренне считал, что нынче русские «топтыгины» кормятся на помойке у «Макдоналдсов», ну нравятся им объедки гамбургеров, чизбургеров и прочей фастфудовской снеди.

— В Москве много всяких фруктов, — решил я отстоять честь родного города, — апельсины, сливы, клубника, черешня…

— Какой в них толк, — подбоченилась Настя, — сплошная химия, а у нас с огорода да из леса.

— Жалко мне вас, — подхватил Егор, — суетно живете, подумать некогда, бегом несетесь.

— Мы ездили на экскурсию, — перебила мужа жена, — ну и натерпелись. Воздуха нет, молоко как вода!

— Метро грохочет.

— Прохожие злые, толкаются.

— Ничего хорошего нет.

— Не скажи, — вдруг вздохнул Егор, — книжные магазины отличные.

— У тебя Интернет есть! — напомнила Настя.

— Верно, — закивал Егор, — провели недавно, красота.

— Значит, не нужна нам Москва, — подытожила Настя.

Егор кашлянул, глянул на супругу, та покраснела и другим тоном сказала:

— Извините.

— Я вовсе не обиделся, — ответил я и взял третью, волшебно вкусную ватрушку.

— Некрасиво получилось, — расстроилась Настя.

— Всякому его родина милей, — вздохнул Егор.

— В Москве и правда шумно, — закивал я.

— И у нас не все сладко, — отозвалась Настя, — вот у Ивантеевых сын умер, аппендицит случился, везти в город не на чем оказалось, а «Скорая» лишь к ночи приехала.

— Под каждой крышей свои мыши, — дипломатично заметил Егор.

Я слопал четвертую шаньгу, покосился на пятую и, сдерживая разбушевавшееся обжорство, попросил:

— Разрешите объясню цель своего визита?"

"— С нами участковый говорил, — сказал Егор, — ему из Москвы звонили.