Нет! Он еще и провоцирует! Откуда это смирение?! Зачем оно сейчас?!

— Не говори ерунды! — вспыхнула я и хотела было его отчитать, но повозка покачнулась, начиная путь. Пришлось потрудиться, чтобы не упасть, и покрепче вжаться в сидение. Это, наверное, смешно, беречь себя от синячков в последние минуты жизни. Но такова уж наша суть.

— Мне жаль, что сам не могу тебя защитить, — выдал Тьюдо, выводя меня из себя еще больше.

— Тьюдо! — зарычала я, а ему хоть бы что. Так и смотрит на меня, как на глупую девчонку. Девчонку, которая, на минуточку, оказалась драконом. И у нее теперь светятся ореховые глаза. И он это видит, но вовсе не пугается. Восхищается что ли?

В нем нет больше того наставника, нет того взрослого пугающего мужчины, он такой же, как и я, немногим старше, несчастный страж, сумевший по глупости дать клятву покойному королю. Сколько раз ты пожалел о ней, Тьюдо? Мог ведь жить нормально, не тоскаться со мной.

— Не надо мокрых глаз, — попросил он тихим шёпотом.

— А то в первый раз видишь!

— И всякий раз чувствую за это вину, — объяснился Тьюдо. — Прости, что не смог дать тебе лучшей жизни. Я бы хотел, но Када….

— Плевать на нее, — отвернулась я. — Она не только мою жизнь испортила, но и твою, заставив нянькаться со мной.

— Да, я считал это проклятием, — усмехнулся Тьюдо. — Смотреть, как ты растешь безмолвным Зеркалом было непросто. Особенно если знать, что твориться в твоей голове.

— И что там творилось?

— То, что даже Жако не смог исправить. А ты хорошо его провела. Вся в своего отца, — усмехнулся Тьюдо. Он сейчас себя так странно непринуждённо вел.

Должно быть, это приближение скорой смерти выветрило из него всю напускную строгость и деловитость, оставив простого мага. Думаю, если бы мы встретились где-то на улице вот так, то смогли бы стать друзьями, даже несмотря на то, что Тьюдо лет на семь, а то и больше, старше меня.

— Если бы я мог все исправить, то предпочел бы стать тебе другом, а не надзирателем, — вдруг признался он, будто опять мои мысли прочел.

— Ты и так им стал, — заверила я, прекрасно помня, как этот каменный страж ломался по кускам, отрекаясь от правил, и вставая на мою сторону. Это много стоит, нужно признать. — Я и не знала, что в твоей груди живет настоящее сердце.

— И много ты так и не узнаешь, — заверил он, и этот взгляд, точно прощальный, сорвал последние замки, сдерживающие мои слезы. Я зарыдала. Да так, что не могла даже дышать. Боль трепала душу, выворачивая ее наизнанку.

— Не плачь, — шептал Тьюдо, и мне хотелось его за это стукнуть. Как тут не плакать? Но стукнуть я так и не смогла, припала к нему, как к старшему брату и заревела на груди, цеплялась дрожащими пальцами в сырую мятую рубашку. Слышала грохот сердца и изнемогала от мысли, что совсем скоро оно остановится. Навсегда.