Если бы на тебя напал дракон, то был бы скандал. Никто не будет поступаться перемирием. Это политика, Ваше Величество. Вам ли не знать?

Какая гребаная, к Эдэрху, политика? Не могли другого козла отпущения найти? Сказали бы рипоны сами по себе взбесились! Если такое возможно! Или, что все это всем причудилось, раз уж решили замять скандал. Но Стефан….

— Что теперь его ждет?

— В лучшем случае, ссылка. Но думаю, смертная казнь. — Слова прозвучали как выстрелы. И последнее было контрольным в голову.

Казнь?! Казнь ни за что? И не говорите мне, то во имя мира! Во имя хотелок!

— София, держите себя в руках, — напомнил мне Тьюдо.

 — Помните, какая ответственность лежит на ваших плечах и не делайте глупостей.

Видимо, Тьюдо посчитал, что его слов недостаточно, и положил руку мне на плечо, придавливая к полу, от которого, встав на дыбы, я словно оторвалась. Но тут же отстранил, точно обжегся. Что, возможно. Внутри меня течет такая лава, что я вот-вот полыхну, как вулкан.

Только, стоп. Я ведь не чешуйчатая. Да, какая разница. Сейчас ведь не об этом речь!

— Ты все равно ничего не сможешь сделать! — напомнил мне он о собственной бесполезности.

— Но вы можете! Но даже не пытаетесь.

Кажется, смотреть на него, брызгая ядом, стало привычкой. И требовательный взгляд надзирателя уже не вернет все на круги своя. Они выбрали не то Зеркало. И это Зеркало все упорней проявляет характер. Чего бы не следовало делать, но…

Тащить сюда настоящую Софию они сейчас точно не решаться, а заменять Ламеей уже поздно. Значит, Тьюдо придется терпеть. До поры до времени. Но что будет завтра — будет завтра. А сегодня Бэль оказывается склонять голову. Ни перед кем!

— Я знаю цену безрассудству, господин Марш! Но расплачиваюсь как раз за слепое подчинение, — прошипела я, давясь собственным гневом.

 — Стефан — инзаниец, так пусть его судят на родине! Уверена, господин министр найдет иное наказание взамен смертной казни! Я намерена требовать это!

— Преступление совершено на земле Эдэрха. Тут другие правила, с которыми мы изначально согласились. Судить его будут здесь, сколько бы вы не требовали обратного.

— И вы будете просто смотреть? — о чем я спрашиваю? Он всегда только то и делает, что смотрит. Бездушная статуя. — Мою жизнь вы уже сломали, Тьюдо Марш.

Могли бы хотя бы попробовать спасти другую!

Сердце, у статуи все-таки есть, и сейчас оно дрогнуло."

"— Я бы хотел, Бэ… София. Но это не в моей власти. И даже не во власти королевы Кады. Участь Стефана определена. И уверен, он и сам не откажется пожертвовать жизнью, если это спасёт стони тысяч инзанийцев от смерти на поле боя. Он знает свой долг. Хорошо бы и тебе, не забывать о своем. Не горячись, и не делай его жертву напрасной.

Теперь он говорит со мной, как с равной. Но на это плевать.