Хотела швырнуть ей его в спину и осыпать проклятиями, но остановилась в последний момент.

Поглядела на плотную шуршащую бумагу и задумалась. Может, все-таки, стоит?

А что, если там внутри какая-нибудь гадость?!

Нужно просканировать эту вещицу магией, но потом, а сейчас пора спешить на занятие, если не хочу стоять с виноватым видом все два часа.

Фароил Тез Комо что-то нудно рассказывал. Я очень старалась его слушать, но то и дело уходила в мысли.

Думала о том, что сказала Листьера касательно Дарко.

Да бред же! С чего вдруг ему быть черной масти? Это больше похоже на абсурд или выдумку ревнивицы.

Но опять-таки такими вещами не шутят.

Я и сама замечала за драконопринцем странности. Но нет! Не до такой степени!

Покосилась на сверток, припрятанный в сумке и понадеялась, что из него ничего гадкого не выскочит. Поскольку сама сканировать не умею, попросила соседку сделать это для меня. Она сказала, что там какие-то писания.

Что ж. В чернила яд тоже добавляют.

Перепроверю тысячу раз, потом открою. Может быть.

А еще лучше попрошу Стефана проверить сверток все возможными способами, и только потом рискну.

К концу лекции он так и не появился, у девчонок появились вопросы к профессору и они решили задержаться.

Идти одной в обеденный зал совсем не хотелось, и я решила, что прогуляться в сторону ректората не плохая мысль. Может встречу по пути Стефана, но ближе чем на двадцать метров к двери Диргара не подойду.

В самом деле, зачем Ло-Сент понадобился ректору?

Дурное предчувствие атаковало сильнее и стало уже походить на наваждение. Словно все внутри кричало: «Беги или не успеешь».

И я побежала, но тут же напоролась на чью-то грудь, да так, что отлетела бы, если бы этот кто-то не удержал.

Святая Инея, за что ты так со мной?

Дарко.

Хотя, если подумать, только в него я и влетаю с разбега. Может вообще перейти на шаг улитки от греха подальше?

Глава 24. Стефан

— Софи? — шепчет он, растеряно глядя мне в глаза, будто видит в первый раз.

Секунда, и между нами метр. Я чуть не выломала себе спину, вырываясь из вынужденных объятий.

Лоб тоже болит, но тереть я его не буду. Не покажу ни толики боли или слабости этому засранцу.

— Я не хочу сейчас с тобой говорить! — выпалила я прежде, чем из противного рта выльется еще хоть слово.

— Софи…

— И видеть тебя тоже не хочу!

Тишина. Но уходить не собирается. Я на него не смотрю, поэтому не знаю, что он там переживает. Но, кажется, догадываюсь….

— Ты, в самом деле, меня так ненавидишь?!

Слова доносятся надрывисто, болезненно.

— А ты чего ожидал?! — спрашиваю я.

Поднимаю полные презрения глаза, чтобы взглянуть в его самодовольное лицо, и замираю, натыкаясь на кровоточащие раны.